В Японии говорят: «Всякий конец — это новое начало». Но ни за что ни про что уволенному из крупной телекомпании скромному маркетологу Кэндзи Ямада как-то не легче от народной мудрости. В сорок лет начинать с нуля?! Под ехидными взглядами бывших коллег, жены и особенно — злокозненной тещи?! Тут впору с собой покончить от обиды и унижения. И даже удар молнии вызывает только мазохистское удовольствие — жаль, что не убила. Но сколько можно жалеть себя? Однажды Кэндзи осеняет — терять ему решительно нечего, и хуже уже не будет. А значит, можно все? Клерк умер. Да здравствует новая жизнь!
Кэндзи Ямада с трудом подавил зевок. Переполненный поезд ворвался, наконец, на станцию «Токио». Толпа на платформе хлынула к вагону. Рано утром в понедельник на линии «Яманотэ» всегда страшная давка. Кэндзи не смог протиснуться в предыдущий поезд, но теперь впереди стоял всего один человек. Изгибаясь и выворачиваясь, Кэндзи все-таки спиной вперед ввинтился в вагон и вдруг увидел, нет, скорее почувствовал, что его дипломат прижало толстыми резиновыми губами закрывающихся дверей. Даже если бы Кэндзи мог пошевельнуться, дергать было бессмысленно — дипломат сдавило намертво. Пришлось беспомощно ждать, пока один из дежурных по станции раздвинет двери рычагом и втолкнет дипломат, чтобы двери захлопнулись.
Вдоль платформы эхом пронесся крик. Дежурный махнул белым жезлом, поезд дернулся, потом неуверенно тронулся, постепенно набирая скорость и все быстрее отстукивая колесами бешеный ритм. Приближаясь к следующей станции, он снизил скорость и, задрожав, резко остановился. Рука Кэндзи соскользнула с липкого хромированного поручня, и его мотнуло сперва вправо, потом влево. С одной стороны буфером сработал пожилой господин, дышащий перегаром и табаком, а с другой — молодая женщина, благоухающая на весь вагон духами, которые все же не заглушали запах немытых волос и потных тел. Сморщив нос, Кэндзи чихнул, еле успев сжать губы.
Пожилой господин вышел, и только тогда Кэндзи смог протиснуться в уголок и вытащить из кармана плаща «Майнити-ньюс». Каждый понедельник в газете печатают рейтинг лучших и худших телепередач за неделю, составленный Лэйко Кобаяси. Кэндзи нравилось узнавать о новостях одним из первых в офисе. Впрочем, сегодня он не ушел дальше первой страницы. «Ниссан» — сообщалось на ней — уволил больше тысячи рабочих с завода в Канагаве. Сокращение произошло несколько недель назад, но его удавалось сохранять в тайне, пока один из рабочих, недовольный компенсацией, выплаченной ему и коллегам, не пришел с заявлением в редакцию газеты. Статья сопровождалась черно-белой фотографией мужчины, одиноко потрясающего кулаком на фоне завода.
Кэндзи присвистнул от удивления — ничего себе, а ему-то всегда казалось, что машиностроительная отрасль крепка, как скала. Даже если все вокруг будет рушиться, она останется непоколебимой. Многие так думали. Но если это не так, на что надеяться простым смертным?! От одной только мысли бросало в дрожь. Да, плохи дела…
— «Сибуя». Следующая станция — «Сибуя», — сообщил механический женский голос.
Сунув газету в карман, Кэндзи вышел из вагона, споткнулся и, еле удержавшись на ногах, вместе со всеми начал протискиваться к выходу. От станции метро до офиса было всего несколько шагов. На улице моросило, но в такой толпе неудобно раскрывать зонтик. Дождь капал на голову, стекая по уложенным гелем волосам на очки. Сквозь мокрые стекла Кэндзи наконец-то увидел скромное одиннадцатиэтажное здание, в котором работал. Три этажа занимала японская вещательная корпорация «Эн-би-си», в том числе и маркетинговый отдел подразделения развлекательных программ, в котором числился Кэндзи.
На седьмом этаже он вышел из лифта и попал в коридор без окон, залитый резким светом люминесцентных ламп и выстланный жестким рыжим паласом. Вдоль одной стены до самых дверей из матового стекла громоздились картонные коробки с многочисленными наклейками, ожидающие, когда их заберут в отдел корреспонденции. Набрав четырехзначный код, Кэндзи услышал бодрый сигнал. Код меняют каждый первый понедельник месяца. Как раз сегодня. И он был четко написан на бумажке, приклеенной скотч-лентой к стеклянной двери. Под цифрами стояло: «Никому не говорите, но это новый код».
Кэндзи открыл дверь. Большой кабинет делился широким проходом на две равные части. На каждой половине столы располагались «лицом к лицу» под прямым углом к основному проходу. На столе у Кэндзи, как и у его коллег, стояли телефон и компьютер; втиснутая под стол тумба с двумя выдвижными ящиками едва оставляла место для ног. Ящики давным-давно были забиты донельзя, документы громоздились стопками на столе и полу. Вокруг стула стеной выстроились видеокассеты с пилотными эпизодами и полными выпусками телепрограмм.
Расположение рабочего стола напрямую зависело от служебного положения его владельца. Начальник маркетингового отдела — Син Исида — сидел в самом конце ряда у окна. И только его не касался хаос, царящий во всем кабинете. Благодаря высокой должности он получил дополнительное место для хранения документов — сейф на цокольном этаже. Не говоря уже о других привилегиях — оплачиваемое членство в гольф-клубе «Марухан» недалеко от Токио и возможность отдыхать на гавайской вилле, принадлежащей компании.
— Доброе утро! — поздоровался Кэндзи с сотрудниками за соседними столами.