Их второсортность как-то маскируется, пусть и не совсем удачно… Подполковник — неудачник старается чем-либо обозначить и подчеркнуть, что он ещё не совсем списан в тираж, что в прошлом он знавал и лучшие дня, а в будущем, возможно — может ещё и вознестись на более высокий уровень!..
Этот же, перхотливый плюгавец, ничуть не маскировался, напротив — свою видимую невооруженному взгляду ущербность как бы — выпячивал, выносил на щит, демонстрировал всем и тыкал ею всём под нос: смотрите, мол, какое я редкостное ничтожество!..
И другое… Зачем было Дубку так подчёркивать интонациями, что «скворцовской» мокрухой чуть ли не я один лично из всех оперуполномоченных занимаюсь, а потому и стану приятным для сердца начальника угрозыска «третьим лишним» в его милой конфиденциальной беседе с таинственным посетителем?..
Надо понимать, что-то в намечающемся разговоре активно не нравилось майору, беспокоило и пугало его, вот и спешил запастись свидетелем, который в будущем может подтвердить, что беседа шла именно так, а не иначе…
…Мне сразу захотелось дать дёру!.. Смыться поскорее, а начальство пусть уж без меня делает контры друг дружке!.. Оно мне надо — в руководящие тёрки влезать?!.
Но откровенно шефа на три буквы — не пошлёшь… А поэтому, после данной мне столь лестной характеристики, я молча зашёл в кабинет, пожал протянутую мне сухонькую ладошку гостя, и сел на стул напротив.
«Пётр Филимонович…» — представился гость доброжелательно. (Звучало это панибратски, чуть ли не как: «Зовите просто Петей!..») Ни фамилии, ни места службы, ни занимаемой должности… Судя по всему, уважаемый Пётр Филимонович стремился занять в моей памяти как можно меньший объём, надеясь, что вот сейчас я встану и выйду из кабинета, напрочь забыв через секунду о его визите к начальнику районного угрозыска…
А я и рад бы забыть!.. Да вот майор не даёт — уж чуть ли не подмигивает мне, явно желая, чтобы я активно подключился к их, надо полагать, скользким и напичканным замаскированными минами переговорам…
«Пётр Филимонович — из областного управления государственной безопасности!.. Наши коллеги, оказывается, тоже имели виды на гражданку Скворцову, и теперь — интересуются, как идёт расследование…» — весело доложил мне начальник угро с таким видом, словно отчитываться о содержании своих разговоров с посетителями перед нижестоящими сотрудниками для него — в порядке вещей, и вот сейчас, доложив мне обстановку устно, он не преминет ещё и письменную докладную на моё имя сочинить…
Но это я лишь много позже просёк подтекст его реплики, тогда же — не обратил на неё должного внимания, сражённый только что прозвучавшей информацией. Госбезопасность интересуется смертью заурядной проститутки?.. Причём — делает это не по телефону, а прислав одного из своих сотрудников в немалом звании?.. Что, у гэбешников на этот «курьерский» случай не осталось уж прапорщиков и лейтенантов?.. Да и вообще, на фиг им эта массажистка?!.
Пётр Филимонович чуть качнулся на своём стуле. Личико у него оставалось добрым и безмятежным, то есть — никаким, но лёгкая порозовелость щёк выдавала: недовольство… Майор-ментяра явно подставлял его, вынуждая ввести в ситуацию ещё одно, совсем не обязательное для гэбешного дельца ментовское звено, причём — мелкого пошиба…
Возникни в будущем надобность (для соблюдения режима секретности) устроить зачистку свидетелей — придётся нейтрализовывать уж не только одного начальника розыска, но и этого молоденького старлея, а с удвоением количества ментовских жмуриков, сами понимаете, число возникших проблем автоматически удваивается!..
«Не то чтоб виды мы на Скворцову имели, а так просто… Тёрлась она вокруг валютных баров, к иностранцам пыталась клинья подбить… По долгу службы мы и такими обязаны интересоваться!..» — стараясь не казаться сердитым, пояснил подполковник.
Мы с Дубком понимающе переглянулись. Само собой, без балды — если проститутка норовит познакомиться с иноземцем, и почаще мелькать в местах их постоянного кучкования, то наши «соседи» всенепременно тем путанам садятся на хвост, а потом, в случае их скоропостижной кончины, любезно захаживают в РОВД — узнать, пойманы ли убийцы, и не нужна ли милиции могучая гэбешная помощь?..
Правда, в своей практике с подобным лично я, к примеру, никогда не сталкивался, но подумаешь — пятый год в розыске парюсь!.. А другие, которые в угро по 20–30 лет отпахали, наверняка подобные случаи измеряют миллионами!..
Майор начал говорить что-то нейтральное, подполковник — отвечал ему вполне дежурными репликами, они перекидывались словами как мячиками в пинг-понг… Один только я помалкивал, боясь по непониманию обстановки ляпнуть что-нибудь лишнее, а потом из-за этого — вляпаться в дерьмо по самые уши…
Никто не знает, чем нынче в реальности занимаются органы госбезопасности. Раньше, ещё при Советской власти, у них было три главные функции: ловить шпионов, мордовать диссидентов и через разветлённую сеть сексотов (их ещё называли «негласными помощниками») — следить за настроением общества…
