Смерть коммивояжера полностью

ВИЛЛИ. Помни, в тебе есть масштаб, Биф, ты можешь выйти в люди. В тебе есть дар божий… ( Откидывается в изнеможении на подушку.)

Биф выходит из комнаты.

ЛИНДА ( ему вслед). Спи спокойно, мой дорогой.

ХЭППИ. Я решил жениться, мама. Имей это в виду.

ЛИНДА. Ступай спать, милый.

ХЭППИ ( уходя). Я просто хотел, чтобы ты имела в виду.

ВИЛЛИ. Действуй.

Хэппи уходит.

ВИЛЛИ. Господи… Помнишь матч на стадионе «Эббетс»? Городской чемпионат?

ЛИНДА. Отдохни. Хочешь, я тебе спою?

ВИЛЛИ. Ага. Спой мне.

Линда тихо напевает колыбельную.

ВИЛЛИ. Когда их команда вышла на поле… он был самый высокий, помнишь?

ЛИНДА. Да, и весь золотой.

БИФ входит в темную кухню, вынимает сигарету и, переступив порог дома, появляется в золотом пятне света. Он курит, глядя в ночную мглу.

ВИЛЛИ. Как молодой бог. Геркулес или кто-нибудь в этом роде. И вокруг него сияло солнце, весь он был им озарен. Помнишь, как он помахал мне рукой? Прямо оттуда, с поля, где стояли представители трех университетов. Тут же были мои покупатели, я их пригласил… Как ему кричали, когда он вышел: «Ломен! Ломен! Ломен!» Господи, он еще будет большим человеком. Такая яркая звезда, разве она может погаснуть бесследно?

Свет в спальне Вилли меркнет. В кухонной стене, возле лестницы, ярко загорается газовая горелка. Из раскаленных докрасна трубок поднимаются синие языки пламени.

ЛИНДА ( робко). Вилли, дружок, а что он имеет против тебя?

ВИЛЛИ. Я так устал. Помолчи.

БИФ медленно возвращается на кухню. Останавливается, пристально смотрит на горелку.

ЛИНДА. Ты попросишь Говарда, чтобы тебе дали работу в Нью-Йорке?

ВИЛЛИ. Первым делом, с утра. Все будет хорошо.

Биф протягивает руку к горелке и достает из-за нее кусок резиновой трубки. Он с ужасом смотрит в сторону все еще тускло освещенной спальни, откуда доносится монотонное, грустное пение Линды.

ВИЛЛИ ( пристально глядя в окно на лунный свет). Боже ты мой, погляди, как гуляет луна между теми домами.

Биф обертывает вокруг руки резиновую трубку и торопливо поднимается по лестнице.

Слышна веселая, бодрая музыка. Когда музыка стихает, занавес поднимается. Вилли, без пиджака, сидит у кухонного стола, прихлебывая кофе. На коленях у него лежит шляпа. Линда, когда ей это удается, подливается ему кофе.

ВИЛЛИ. Замечательный кофе. Очень питательная еда!

ЛИНДА. Сделать тебе яичницу?

ВИЛЛИ. Нет. Посиди.

ЛИНДА. У тебя такой отдохнувший вид.

ВИЛЛИ. Спал как убитый. Первый раз за несколько месяцев. Ты только подумай: проспать до десяти во вторник! Мальчики рано ушли, а?

ЛИНДА. В восемь часов их уже и след простыл.

ВИЛЛИ. Молодцы!

ЛИНДА. Так приятно было видеть их вместе! У меня даже защемило сердце. И весь дом пропах кремом для бритья!

ВИЛЛИ ( улыбаясь). М-м-м…

ЛИНДА. Биф сегодня утром был совсем другой! У него и в голосе и в глазах было столько надежды. Ему просто не терпелось поскорее попасть в город и повидать Оливера.

ВИЛЛИ. Теперь у него все переменится. Есть люди, которые поздно… остепеняются. Вот и все. Что он надел?

ЛИНДА. Синий костюм. Он в нем такой красивый. В этом костюме он просто необыкновенный!

Вилли встает из-за стола. Линда подает ему пиджак.

ВИЛЛИ. Да-да, вот именно. Именно… По дороге домой надо купить семян.

ЛИНДА ( смеясь). Вот будет славно! Но теперь к нам так редко заглядывает солнце. Боюсь, что здесь ничего не будет расти.

ВИЛЛИ. Потерпи, детка, мы еще купим себе клочок земли в деревне, я буду сажать овощи, разводить цыплят…

ЛИНДА. Конечно, будешь, дружок.

ВИЛЛИ вытаскивает руки из рукавов пиджака и отходит. ЛИНДА идет за ним следом.

ВИЛЛИ. Они женятся и будут приезжать к нам с субботы на воскресенье. Я построю маленький флигелек для гостей. У меня ведь столько прекрасных инструментов. Все, что мне надо, — это немножко досок и душевный покой.

ЛИНДА ( весело). Я подшила тебе подкладку…

ВИЛЛИ. Можно построить даже два флигеля, чтобы они приезжали оба. Он решил наконец, сколько попросить у Оливера?

ЛИНДА ( натягивая на него пиджак). Он мне ничего не сказал, но, наверно, десять или пятнадцать тысяч. А ты сегодня поговоришь с Говардом?