— Не волнуйся. Мы же не просто так. Димочка, мы съедим что-нибудь вкусное-вкусное, красивое-красивое. И обсудим твое запутанное дело. У меня уже есть парочка мыслей. Я тебе помогу, и ты найдешь преступника.
Дмитрий всегда считал, что спорить с Марго бесполезно, особенно в те моменты, когда она говорит противным сюсюкающим тоном, тянет и повторяет слова. А сегодня он целый день не ел, так что пойти в ресторан казалось не такой уж плохой идеей. Стриженов согласно кивнул, взял с прикроватной тумбочки детектив Антоновой и принялся читать, дожидаясь, пока Марго переоденется, накрасится, выльет на себя литр духов и нацепит любимые украшения.
Прошло добрых два часа, прежде чем Стриженов и Марго вышли из отеля, добрались до небольшого ресторана на Арбате и сделали заказ.
— Боже мой, Дима, ты такой медлительный, — заявила Марго, фотографируя интерьер ресторана. — Рассказывай уже новости.
Поборов раздражение, Дмитрий стал рассказывать Марго о встречах с соседкой и начальницей Солоновского. Она слушала на удивление внимательно, отвлеклась только один раз, чтобы сфотографировать прозрачный чайник с плавающими в нем листьями мяты и дольками лимона.
— Прелесть, правда? — Подруга восторженно показала на чайник, но, заметив свирепый взгляд Стриженова, отложила телефон. — Продолжай-продолжай. Я тебя слушаю очень внимательно.
— Знаешь, что я обо всем этом думаю? — спросил Дмитрий, закончив рассказ.
Марго старательно замотала головой.
— Я думаю, что смерть Солоновского должна быть связана с живописью.
— Почему? — изумилась Марго.
— Похоже, Игорь Степанович вообще никем и ничем не интересовался, кроме картин. Девушки у него не было. В гости никто не заходил. Работал как одержимый, по шестнадцать часов в сутки, восстанавливал, копировал дома и на работе. Он жил живописью и, скорее всего, умер из-за нее.
— Думаешь, его убили за плохую копию? Или за то, что краски после реставрации потускнели? — Марго хитро прищурилась.
— Ты издеваешься?
— Чуть-чуть. — Девушка засмеялась. — Просто сомневаюсь, что за это можно убить.
— Я тоже. Но на всякий случай спрошу у Белоручко, не реставрировал ли Солоновский картины для Антоновых или Морецких. У Вики и Нины вряд ли были средства на реставрацию старых картин, да и сами полотна им взять негде.
Марго рассеянно кивнула и нахмурилась. Хорошенькая мордашка излучала озабоченность, на лбу обозначилась горизонтальная складка. Стриженову показалось, что в ее темноволосой головушке зреет какой-то план, но выспрашивать подробности он не стал, сомневался, что это что-то стоящее.
— Вот еще что, — продолжал Дмитрий, — в том походе, кроме писателей, был проводник. Вчера я разговаривал с ним по телефону и исключил из списка подозреваемых. Просто так исключил, интуитивно, без веских оснований. Но, может, зря, может, он столкнул Солоновского? Мало ли, какие у него могли быть причины?
— Вряд ли, — ответила Марго, размышляя о своем. — Твой Солоновский в Крым первый раз поехал, так соседка сказала. Откуда он мог знать проводника? И если бы проводник толкнул реставратора, зачем он туристов прямо на тело вывел? Они бы тогда труп обошли и вообще не имели бы к этой смерти ни малейшего отношения. Тело бы следующая группа нашла, дня через два.
Стриженов ошарашенно посмотрел на подругу. Все верно. Но как Марго так быстро разобралась в ситуации? И куда делась ее манера тянуть слова? Быть может, он чего-то не знает об этой девушке и на самом деле она куда умнее, чем кажется?
Но Марго не дала Дмитрию додумать эту мысль до конца, она перестала хмуриться, захлопала на него своими длиннющими ресницами и нежно проворковала:
— Димочка! У меня есть одна чудесная догадка. Но я пока ничего тебе не скажу, сначала все проверю.
— Хорошо, — немного растерянно отозвался Дмитрий. — Как ты будешь ее проверять?
Марго просияла:
— Очень просто. Пойду по магазинам.
Конечно, после этой фразы Стриженов решил, что Марго ничем ему не поможет и все ее идеи — абсолютная чушь. Сам он собирался пообщаться с кем-нибудь из друзей или коллег Солоновского, проверить все сказанное хозяйкой «Контраста» и собрать о загадочном реставраторе дополнительные данные.
Телефон зазвонил около восьми утра. Стриженов оторвал голову от подушки и недовольно одним глазом покосился на дисплей. Кто это может быть? Журналист не знал никого, кто бы хотел услышать его голос в такую рань. Пока он размышлял, телефон продолжал настойчиво звонить, и оставалось только взять трубку.
— Алло! — хрипло и недовольно отозвался Дмитрий.
— Дмитрий Константинович? — вкрадчиво спросила трубка нежным девичьим голосом.
Стриженов окончательно разлепил глаза и скосил их на экран мобильника. Номер не определился.
— Да. Кто говорит?
— Меня зовут Женя Литовцева. Мы с вами вчера встречались в «Контрасте». Помните?
