— Вечером у меня встреча с информатором, хочу кое-что разузнать о живописи и подделках, — равнодушно заметил Стриженов, — а сейчас давай-ка проверим клиентов Солоновского.
— Как проверим? — спросила Марго, старательно вытирая полотенцем свои темные волосы. — Будем звонить и спрашивать, подделывал ли Солоновский картины?
— Тоже вариант, — Стриженов покрутил в руках записную книжку, — но для начала просто расспросим его клиентов о копиях.
Он сел в кресло, набрал первый по списку номер телефона и, дождавшись ответа, затараторил:
— Здравствуйте! Меня зовут Дмитрий Стриженов, я сотрудник реставрационной компании «Контраст», где работал Игорь Степанович Солоновский. Вы, конечно, слышали, что Солоновский погиб? Да, погиб. Сорвался со скалы в горах и разбился. Да, это страшное горе и огромная потеря… Так вот, в память об этом выдающемся человеке, целиком и полностью посвятившем себя искусству, наша компания решила изготовить каталог работ мастера. Его невероятных копий, которые могли бы посоревноваться с оригиналами его прекрасных реставрационных работ, когда пострадавшие от времени, пыли, воды и неправильного хранения картины буквально оживали в его руках. Вы меня слушаете?
В трубке промычали что-то нечленораздельное.
— Замечательно! Не могли бы вы в двух словах рассказать об Игоре Степановиче и назвать, какие картины вы покупали у мастера.
Голос в трубке вздохнул и начал рассказывать о сотрудничестве с Солоновским.
Стриженов кивал и делал пометки карандашом прямо в записной книжке реставратора. Закончив разговор, он повернулся к Марго и нежно улыбнулся:
— Вот примерно так. В записной книжке имена клиентов, для которых Солоновский делал копии. Это его частные клиенты, но, как я понял, все они также связаны с «Контрастом». Так что нам наверняка пойдут навстречу и все расскажут, если, конечно, им нечего скрывать. Клиентов штук сорок. Поделим поровну, обзвоним всех, сверим их слова с записями Солоновского и посмотрим, что удастся выяснить.
Марго совсем не обрадовалась перспективе обзванивать кучу незнакомых людей и лгать о каталоге. Но Дмитрий старательно ее уговаривал, обещал за помощь новое платье и звание младшего детектива, и, поупрямившись для порядка, девушка сдалась. Следующие два часа журналист и блогерша без остановки набирали номера из записной книжки реставратора и везде натыкались на один и тот же ответ: «Игорь Солоновский был блестящим специалистом. Он изготовил копию моей любимой картины. Замечательную копию, которая ничем не уступает оригиналу. Она висит на самом видном месте. И вы знаете, когда ко мне приходят друзья и знакомые, им всегда кажется, что это подлинник. А он-то в музее висит. Думаю, даже работники музея засомневались бы, какое из полотен подлинное».
Пару раз Стриженов и Марго натыкались на контакты телевизионщиков, постоянных клиентов Солоновского. Для съемок фильмов и сериалов Игорь Степанович изготавливал больше всего копий. Это были качественные работы, хотя в кадре их часто портили, сжигали, вырезали из рамы. Солоновский просто не умел копировать плохо.
Как и говорила Белоручко, среди заказчиков реставратора обнаружились художественные вузы. Их представители долго и подробно рассказывали об Игоре Степановиче, хвалили его, сокрушались по поводу гибели мастера, вспоминали совместные учебные проекты. Марго как раз беседовала с профессором Строгановского училища, когда Стриженов набрал последний номер в списке реставратора и услышал в трубке тихий старческий голос:
— Слушаю вас.
Дмитрий выдал стандартный набор фраз, но после слов о гибели Солоновского собеседник его перебил:
— Игорь мертв? Его убили?
— Почему вы решили, что Солоновского убили? — мгновенно среагировал Стриженов.
В трубке помолчали.
— Кто вы? — спросил старик. — Только не лгите про «Контраст». Я знаю там каждого сотрудника. Никакого Дмитрия Стриженова там и в помине нет.
— Журналист, — спокойно ответил Стриженов, — меня действительно зовут Дмитрий Стриженов. Мне поручили подготовить материал о гибели Игоря Степановича. Он погиб при очень странных обстоятельствах. Возможно, его убили.
— Как?
— Столкнули со скалы.
— В Москве? — В голосе старика послышалось недоверие.
— В Крыму. Игорь Степанович погиб во время поездки по Крыму.
В трубке снова замолчали.
— Простите, — Стриженов заглянул в записную книжку Солоновского, чтобы узнать имя собеседника, — Петр Петрович, вы хорошо знали реставратора?
— Да, — голос в трубке стал совсем старческим, — пожалуй, меня можно назвать другом Игоря. Если, конечно, учесть, что друзей у него нет… не было. Как страшно говорить о нем в прошедшем времени. — Собеседник замолчал и глубоко, судорожно вздохнул.
Дмитрий терпеливо ждал, когда собеседник сможет продолжить. Прошло около минуты, и старик снова заговорил:
— Понимаете, у нас с Игорем была общая страсть. Одержимость, если хотите.
— Картинами? — догадался Стриженов.
В трубке горько усмехнулись.
