Смерть Ленро Авельца полностью

Габриэль Вильк, хочу я сказать сегодня, ваша мечта не умрёт, и ваша работа никогда не была напрасной. Земля не станет царством страха, ненависти и недоверия, как кому-то очень хочется, в Китае или в коридорах Ньюарка. Земля будет, как и прежде, домом свободных людей, домом любви, взаимопомощи и солидарности, общим домом народов, где никто не будет забыт.

Я японка, и я стою в Шанхае, где десять лет назад в небе были ВВС и моей страны. Я стою в Шанхае, где два миллиона человек погибли под бомбами, на которых, в том числе, были японские флаги и которые сбрасывали японские самолёты. И я прошу прощения от имени всей Азии, Организации или всей Земли, от имени всех, кто меня поддержит, я прошу у вас за это прощения.

Мы все повинны в том дне. Мы все ошиблись, мы все провалились, и у каждого на руках кровь, и её не отмыть, я не знаю, как это сделать. Но мы виноваты ещё и в том, что десять лет молчали, что десять лет говорили «Шанхай» – забывая, что Шанхай – это не небоскрёбы, и это не бомбы, и это не Джонс, а Шанхай – это люди, и Организация – это люди. Люди – единственное, что имеет значение, и пусть в труху обратятся все ТНК и ТНБ, пусть сгинут страны и сгинут континенты, но люди – люди должны жить, и ради людей, ради того, за что боролся Габриэль Вильк, я хочу пойти на войну.

Я хочу воплотить его мечту. Я хочу восстановить Шанхай. И ради этого я хочу стать новым генеральным секретарём Организации.

Такие заявления не делают перед толпой беженцев на площади разрушенного города; генсек Организации – не вождь и не популист, и за него не голосуют, его выбирают сложной многоступенчатой процедурой. О намерении идти в генсеки объявляют на закрытых заседаниях Евросоветов и Азиатских комиссий, в президентских резиденциях и в правительственных кабинетах, в кулуарах Ньюарка или с трибуны Генассамблеи – в крайнем случае на частном балу, в окружении спонсоров и лоббистов.

Но Тэкера Акияма стоит в Шанхае, стоит в бледно-белом свете прожекторов, и телесуфлёр молчит – текста нет, речь «пишется» здесь и сейчас. Дождь усиливается, но она запретила раскрывать над собой зонт – стоит и мокнет в чёрном костюме и в красном плаще, капюшон назад, голова высоко.

Когда она начала говорить, её речь смотрели 3,5 тысячи человек. Сейчас – 115 миллионов. «S-Group» делает бешеные деньги на рекламе, но, думаю, даже Икрима Савирис не вспоминает сейчас о деньгах.

Придумал ли это Авельц, или всё решила она сама – перед нами новый генсек Организации.

Нет, я никого не боюсь. Какого чёрта? Столько лет прошло, я теперь буду говорить, что думаю, и наплевать, что они скажут. Я работал в Ньюарке, когда косоглазая гувернантка учила её на горшок ходить. Я воевал с Джонсом, я строил Организацию. Они поливают меня грязью, но Армия Земли – я её сделал, Уэллса – я ездил арестовывать. Я никого не боюсь. Мне вообще плевать. Хотите об Авельце? Давайте об Авельце. Правильно, что вы ко мне пришли.