– Ладно, неважно, – покачал он головой.
Они что, смеются надо мной?
– Ну что ж, больше, я полагаю, нам здесь делать нечего, – заявил Джепп. – Я хотел бы еще раз поговорить с дочерью лорда Эдвера. Утром она была слишком расстроена, и я не смог ничего добиться от нее.
Он позвонил. Появился слуга.
– Спроси у мисс Марш, могу ли я побеседовать с ней недолго.
Слуга вышел. Несколько минут спустя в библиотеку вошла мисс Кэрролл.
– Джеральдина спит, – объявила она. – Бедняжка в ужасном шоке. После того, как вы ушли, я дала ей снотворное, и она заснула. Но я думаю, что через час-два вы сможете поговорить с ней.
Джепп согласился.
– В любом случае она не скажет вам ничего такого, чего вы не могли бы узнать от меня, – твердо сказала секретарша.
– Какого вы мнения о слуге? – спросил Пуаро.
– Мне он не очень нравится, хотя я и не знаю почему, – ответила мисс Кэрролл.
Мы подошли к входной двери.
– Вы вон там стояли вчера вечером, мадемуазель, не правда ли? – спросил Пуаро, указывая рукой на лестницу.
– Да. А что?
– И вы видели, как леди Эдвер прошла через прихожую в библиотеку?
– Да.
– И вы отчетливо видели ее лицо?
– Конечно.
– Но вы не могли видеть ее лицо, мадемуазель. С того места, где вы стояли, вы могли видеть только ее затылок.
Мисс Кэрролл покраснела. Слова Пуаро застали ее врасплох, и она раздраженно сказала:
– Но ведь это одно и то же! Ее затылок, ее голос, ее походка! Абсолютно никаких сомнений! Говорю вам, это была Джейн Уилкинсон. Я знаю. Таких скверных женщин еще поискать надо.
И отвернувшись, она торопливо взбежала по ступенькам.
Джепп ушел. Мы с Пуаро завернули в Риджентс-парк и сели на свободную скамейку.
– Теперь я понял, почему вы спросили про розу в зубах, – засмеялся я. – А то ведь сначала я подумал, что вы сошли с ума.
Пуаро кивнул с серьезным видом.
– Вы заметили, Гастингс, какой опасный свидетель эта секретарша? Опасный потому, что неточный. Сначала она заявила, что видела лицо той женщины. Я уже тогда подумал, что это невозможно. Когда человек выходит из библиотеки – да, но не тогда, когда он идет в библиотеку. Поэтому я и проделал мой маленький эксперимент. Он окончился именно так, как я ожидал. Но когда я уличил мисс Кэрролл во лжи, она тут же стала говорить по-другому.
– Она так и осталась при своем мнении, – заметил я. – В конце концов она права в том, что и голос и походку можно определить безошибочно.
– Вовсе нет.
– Пуаро, я думаю, что и голос и походка являются наиболее характерными особенностями человека.
– Согласен. Следовательно, их легче всего скопировать.
– Вы считаете…
– А ну-ка вспомните, как несколько дней назад мы с вами сидели в партере театра и наслаждались пародиями…
– Карлотты Адамс? Да, но ведь она гений.
– Скопировать какую-нибудь известную личность не так уж трудно. Но я согласен, у этой девушки действительно необычайный дар. Я верю, что она может преображаться до неузнаваемости без помощи театральной подсветки. Даже на небольшом расстоянии ее трудно узнать.
Неожиданная мысль мелькнула у меня.
– Пуаро! – закричал я. – Может быть, вы считаете… нет, это исключено.
– Все зависит от того, как на это посмотреть, Гастингс. Ничего нельзя исключать.
– Но зачем Карлотте Адамс убивать лорда Эдвера? Она ведь даже не знала его.
– Откуда вам известно, что не знала? Не утверждайте того, в чем не уверены, Гастингс. Может быть, между ними была какая-то связь, о которой нам неизвестно. Впрочем, у меня несколько иная версия.
– Так у вас уже есть соображения на этот счет?
– Да. Я с самого начала подумал, что Карлотта Адамс могла иметь отношение к этому делу.
– Но Пуаро…
– Подождите, Гастингс. Позвольте напомнить вам несколько фактов. Леди Эдвер безо всякого стеснения обсуждает отношения со своим мужем и даже заявляет о том, что могла бы убить его. И это слышим не только мы с вами. Официант слышит это, ее служанка слышала это, вероятно, не один раз, Брайен Мартин слышит это и, я полагаю, Карлотта Адамс тоже. К тому же есть люди, которым они могли рассказать об этих угрозах. Затем, в тот же вечер, все обсуждают прекрасную пародию мисс Адамс на Джейн Уилкинсон. У кого есть мотив для убийства лорда Эдвера? У его жены.
Теперь предположим, что убить лорда Эдвера хочет кто-то еще. Тогда Джейн станет для убийцы козлом отпущения, на которого можно бросить все подозрения. В тот день, когда она объявила о том, что у нее болит голова и она остается дома, убийца реализует свой план.
Надо, чтобы свидетели видели, как леди Эдвер входит в дом своего мужа на Риджент-гейт. Что ж, "ее" видят. "Она" даже называет свое имя. Ah! C'est un peu trop, ca!24 Это вызвало бы подозрения даже у устрицы.
И еще одно замечание, хотя, допускаю, не столь существенное. Женщина, которая вошла в дом лорда Эдвера вчера вечером, была в черном платье. Джейн Уилкинсон никогда не носит черного. Мы слышали, как она сама сказала об этом. Теперь напрашивается вывод, что женщина, которая приходила в дом вчера вечером, была не Джейн Уилкинсон: она только имитировала Джейн Уилкинсон. Так может, лорда Эдвера убила она?
