- Впервые за все это время я считаю, что мои вопросы излишни, - заявил я. - Все предельно ясно. Но неужели вы действительно так думаете?
- Mon ami, в настоящий момент я думаю исключительно о своем туалете. Извините меня, но ваш галстук мне решительно не нравится.
- Очень неплохой галстук, - возразил я.
- Вы как-то намекали на мой преклонный возраст. То же самое можно сказать и про возраст вашего галстука. Смените его, прошу вас, и почистите правый рукав.
- Мы что, собираемся на прием к королю Джорджу? - съязвил я.
- Нет, но я прочитал в утренней газете, что герцог Мертон вернулся в Лондон. Его же считают первым английским аристократом. Вот я и хочу продемонстрировать ему должное почтение.
"В Пуаро нет ничего от социалиста", - подумал я.
- А зачем нам надо видеть герцога Мертона?
- Мне необходимо поговорить с ним.
Больше мне не удалось добиться от Пуаро ничего. Когда мой костюм стал, с точки зрения Пуаро, выглядеть удовлетворительно, мы отправились в путь.
Лакей осведомился, договаривались ли мы о встрече с герцогом. Получив отрицательный ответ, он взял визитную карточку Пуаро и понес ее хозяину. Вскоре лакей вернулся и сказал, что их светлость очень сожалеют, но в данный момент они исключительно заняты. Пуаро сел в кресло.
- Tres bien[61], - заявил он. - Я подожду. Если понадобится, то и несколько часов.
Этого, однако, не потребовалось. Вероятно для того, чтобы поскорее избавиться от назойливого гостя, герцог решил принять его немедленно. Нас пригласили в покои Мертона.
Герцог оказался мужчиной лет двадцати семи, худым и болезненным на вид. Его внешность не производила особо благоприятного впечатления: у Мертона были редкие волосы неопределенного цвета, залысины, маленький рот с поджатыми губами и мечтательный, отсутствующий взгляд. По-моему, он более походил на не очень преуспевающего торговца галантереей. На стенах комнаты висело несколько распятий, а также другие произведения религиозной тематики. На широкой полке не было, похоже, ничего, кроме книг по богословию. Я знал, что, будучи болезненным ребенком, Мертон обучался исключительно дома. И этот человек пал жертвой Джейн Уилкинсон! Герцог принял нас сухо и недружелюбно.
- Может быть, вам приходилось слышать обо мне, - начал Пуаро.
- Не приходилось.
- Я изучаю психологию преступников.
Герцог не ответил. Он сидел за письменным столиком лицом к окну. Перед ним лежало неоконченное письмо. Мертон нетерпеливо стучал по столу кончиком ручки.
- По какому поводу вы хотели меня видеть? - осведомился он.
Пуаро сидел напротив герцога, спиной к окну.
- В настоящее время я расследую обстоятельства гибели лорда Эдвера.
- Правда? Я не имел чести знать его, - на слабовольном, но упрямом лице герцога не дрогнул ни один мускул.
- Но мне кажется, что вы знакомы с его женой, с мисс Джейн Уилкинсон.
- Да, это так.
- Знаете ли вы, что у нее были веские основания желать смерти своего мужа?
- Ничего подобного мне не известно.
- Ваша светлость, позвольте мне спросить вас напрямик: вы собираетесь жениться на мисс Уилкинсон?
- Когда я буду собираться жениться, газеты сообщат об этом. Я считаю ваш вопрос неуместным, - герцог встал. - Всего хорошего.
Пуаро тоже поднялся. С неловким видом, понурив голову, мой друг, запинаясь, пробормотал:
- Я не хотел… я… Je vous demande pardon…[62]
- Всего хорошего, - повторил герцог чуть громче. На этот раз Пуаро сдался. Он безнадежно махнул рукой, и мы покинули комнату. Это было позорное поражение.
Мне стало жаль Пуаро. Его обычная напыщенность не произвела на герцога никакого впечатления. Великий сыщик оказался для него чем-то вроде таракана.
- Нехорошо получилось, - сказал я сочувственно. - Каким все-таки надменным типом оказался этот человек. Но зачем вы хотели его видеть?
- Хотел узнать, действительно ли он и Джейн Уилкинсон намерены пожениться.
- Но она же нам сама об этом сказала.
- О! Она сказала. Мисс Уилкинсон может сказать что угодно, лишь бы это служило ее целям. А вдруг она хочет женить герцога на себе, а он, бедняга, и знать об этом не знает?
- Да, герцог отбрил вас по всем правилам.
- Он ответил мне так, как ответил бы какому-нибудь репортеришке, - Пуаро хихикнул. - Но зато теперь я знаю, как обстоят дела с их браком.
- Откуда? Вы поняли это по его поведению?
- Вовсе нет. Вы видели, что он писал письмо?
- Видел.
- Eh bien, в молодости я служил в бельгийской полиции и научился читать почерк вверх ногами. Это бывает очень полезно. Так знаете, что герцог писал в этом письме? "Моя дорогая, я с трудом переношу эти долгие месяцы ожидания. Джейн, обожаемая моя, мой прелестный ангел, как мне рассказать, что ты значишь для меня? Ты так много страдала! Только я знаю…"
- Пуаро! - возмущенно закричал я.
- Он остановился как раз на этой фразе. "Только я знаю о том, как ты прекрасна…"
Я ужасно огорчился: мой друг, как ребенок, был рад своему поступку.
- Пуаро! - воскликнул я. - Вы не можете читать чужие письма…
- Вы говорите глупости, Гастингс. Как это не могу, когда я только что смог!
- Но это… это игра не по правилам.
