Тут он, к большому удивлению прохожих, остановился как вкопанный и энергично ударил кулаком одной руки по ладони другой.
— Нет, нет, нет, нет! — закричал он. — Почему этот несчастный случай произошел в столь подходящий момент? Это не несчастный случай! И не самоубийство! Нет, она сыграла свою роль и этим подписала себе смертный приговор! Веронал мог быть выбран только потому, что убийце было известно о том, что она его время от времени употребляет. Но тогда убийца — кто-то, кто знал ее очень хорошо. Кто такой Д.? Я бы многое отдал, чтобы узнать, кто он, Гастингс.
— Пуаро! — одернул его я, поскольку он всецело был занят своими рассуждениями. — Идемте! На нас оглядываются.
— Да? Пожалуй, вы правы. Хотя меня совершенно не волнует, смотрят на меня прохожие или нет. Это не мешает течению моей мысли.
— Они уже начинали смеяться, — пробормотал я.
— Это не имеет значения.
Я не мог с ним согласиться, потому что больше всего на свете боюсь обратить на себя внимание окружающих. Пуаро же боится только одного: как бы жара или влажность не повлияли на форму его знаменитых усов.
— Давайте возьмем такси, — предложил Пуаро и замахал тростью.
Остановившемуся возле нас шоферу он дал адрес магазина «Женевьева» на Моффат-стрит.
«Женевьева» оказалась одним из тех заведений, где в витрине выставлена одна невыразительная шляпа и один поблекший шарф и где вам нужно подняться на второй этаж по отдающей затхлостью лестнице, чтобы наконец-то попасть в магазин.
Очутившись перед дверью с надписью «Женевьева. Входите смелее!», мы подчинились команде и вошли в маленькую комнату, полную шляп, где нас встретила крупная блондинка с недоверчивым взглядом.
— Мисс Драйвер? — спросил Пуаро.
— Не знаю, сможет ли она вас принять. А вы по какому делу?
— Пожалуйста, передайте мисс Драйвер, что ее хочет видеть друг мисс Адамс.
Но белокурой красавице не пришлось выполнять его поручения.
Черный бархатный занавес справа от нас разлетелся в обе стороны, и перед нами предстало маленькое, энергичное существо с ярко-рыжими волосами.
— В чем дело? — спросила она.
— Вы мисс Драйвер?
— Да. Что вы сейчас сказали о Карлотте?
— Вы уже знаете печальную новость?
— Какую печальную новость?
— Мисс Адамс умерла во сне ночью. Приняла слишком большую дозу веронала.
Девушка широко открыла глаза.
— Какой ужас! — воскликнула она. — Бедная Карлотта! Не могу поверить! Вчера еще она стояла передо мной живая и невредимая!
— Тем не менее это правда, мадемуазель, — сказал Пуаро. — И в связи с этим я хотел бы сказать вам вот что: сейчас около часа дня. Я и мой друг приглашаем вас пообедать вместе. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Девушка оглядела его с головы до ног. Она явно была не робкого десятка и чем-то напоминала мне фокстерьера.
— Кто вы? — требовательно спросила она.
— Меня зовут Эркюль Пуаро. Это мой друг, капитан Гастингс.
Я поклонился. Она перевела глаза на меня.
— Я о вас слышала, — сухо сказала она. — Пойдемте. Дороти! — обратилась она к блондинке.
— Да, Мэри?
— Миссис Леетер придет на примерку той шляпы а-ля Роза Декрат, которую мы для нее делаем. Попробуйте другие перья. Пока, я скоро буду.
Она схватила маленькую черную шляпку, повесила ее на ухо, несколько раз стукнула себя пуховкой по носу и коротко бросила Пуаро:
— Пошли!
Через пять минут мы сидели в ресторанчике на Довер-стрит. Пуаро сделал заказ, и перед нами уже стояли коктейли.
— Итак, — сказала Мэри Драйвер, — Объясните, что все это значит? В какую историю она попала?
— Значит, она попала в историю, мадемуазель?
— Кто, собственно, задает вопросы: вы или я?
— Я полагал, что их буду задавать я, — улыбнулся Пуаро. — Насколько мне известно, вы с мисс Адамс были большими подругами.
— Верно.
— В таком случае, прошу вас, мадемуазель, принять мои уверения в том, что все свои действия я предпринимаю в интересах вашей покойной подруги.
Последовала минутная пауза, во время которой Мэри Драйвер обдумывала сказанное Пуаро. В конце концов она утвердительно кивнула головой.
— Я вам верю. Продолжайте. Что вы хотите знать?
— Правда ли, мадемуазель, что вчера ваша подруга обедала с вами?
— Да.
— Она говорила вам, какие у нее планы на вечер?
— Конкретно о вечере она не говорила.
— Но что-то все же, сказала?
— Да. Она говорила о чем-то, что, наверное, вас и интересует. Учтите, это был секрет.
— Разумеется.
— Так, дайте подумать. Наверное, лучше мне все рассказать своими словами.
— Прошу вас, мадемуазель.
— Карлотта была очень возбуждена. С ней это редко бывает. Она не из тех, кто волнуется. Ничего определенного она не говорила, потому что дала кому-то слово, но она явно что-то замышляла. Какой-то, я думаю, колоссальный розыгрыш.
— Розыгрыш?
— Это ее слово. Правда, она не сказала, когда, где и каким образом. Но… — Она нахмурилась. — Понимаете, она вовсе не любительница розыгрышей и прочих не слишком умных шуток. Она серьезная, тихая, трудолюбивая девушка. То есть, мне кажется, что ее кто-то уговорил. И я думаю.., учтите, она этого не сказала…
— Да-да, понимаю. Что вы подумали?
