— Вы поможете мне, мосье Пуаро, правда? — Она встала, подхватив меховую накидку, и еще раз просительно взглянула на него.
В коридоре раздались звуки голосов. Дверь распахнулась.
— А если вы откажетесь… — сказала она.
— Что тогда, мадам?
Она рассмеялась.
— Тогда мне придется вызвать такси, поехать и пристукнуть его самой.
Смеясь, она скрылась в соседней комнате, а в номер вошли Брайан Мартин — не с кем иной, как с Карлоттой Адамс, ее спутником и той парой, которая ужинала в ресторане с ним и Сильвией Уилкинсон. Их представили нам как мистера и миссис Уилдберн.
— Добрый вечер, — произнес Брайан. — А где Сильвия? Я хочу сообщить ей, что мне удалось выполнить ее просьбу.
В дверях спальни, держа в руке тюбик помады, показалась Сильвия.
— Ты ее привел? Чудесно! Мисс Адамс, я в полном восторге от вашего представления! Мы должны, должны познакомиться! Идемте, посидите со мной, пока я буду делать лицо. Не хочу выглядеть такой уродиной.
Карлотта Адамс последовала за ней. Брайан Мартин уселся на стул.
— Итак, мосье Пуаро, — сказал он, — вы тоже попались? Наша Сильвия уже убедила вас, что вы должны отстаивать ее интересы? Соглашайтесь поскорее. Она не понимает слова «нет».
— Возможно, ей его никто не говорил.
— Сильвия очень интересный персонаж, — продолжал Брайан Мартин. Он устроился на стуле поудобнее и лениво пустил сигаретный дым к потолку. — Для нее не существует никаких табу. Нравственность для нее — пустой звук. При этом она вовсе не безнравственна в узком смысле слова, нет! Она безнравственна широко. Для нее в жизни существует только одно — то, чего хочет Сильвия.
Он рассмеялся.
— Мне кажется, она и убить может — вполне жизнерадостно, и чрезвычайно обидится потом, когда ее поймают и захотят повесить. А поймают ее непременно: она феноменально глупа. Убить для нее — значит приехать на такси, сказать, кто она, и застрелить.
— Интересно, почему вы мне это рассказываете? — тихо осведомился Пуаро.
— Что?
— Вы хорошо знаете ее, мосье?
— Знал.
Он снова засмеялся, и мне показалось, что ему не слишком весело.
— Вы согласны со мной? — повернулся он к остальным.
— О, Сильвия действительно эгоистка, — согласилась миссис Уилдберн, — но актриса такой и должна быть. Если она хочет сохранить себя как личность.
Пуаро молчал, не отрывая глаз от лица Брайана Мартина, и в его взгляде была странная, не вполне понятная мне задумчивость.
В этот момент в комнату вплыла Сильвия, а за ней показалась Карлотта Адамс. Вероятно, Сильвия «сделала себе лицо» (что за странное выражение), каким хотела, но я мог поклясться, что оно оставалось точно таким же, и лучше его «сделать» было невозможно.
Ужинали мы весело, хотя мне порой казалось, что в воздухе носится нечто, не поддающееся моему пониманию.
Сильвия Уилкипсон не относилась к числу тонких натур. Она была молодой женщиной, которая не способна испытывать двух чувств одновременно. Ей захотелось поговорить с Пуаро, и она сделала это без промедления. Теперь она пребывала в прекрасном расположении духа. Я был уверен, что Карлотту Адамс она пригласила к себе под влиянием момента, как ребенок, которого насмешил человек, удачно его копирующий.
Из этого следовало, что «нечто в воздухе» не имело отношения к Сильвии Уилкинсон. К кому же? — задавал я себе вопрос.
Я по очереди вгляделся в гостей. Брайан Мартин? Он, безусловно, вел себя неестественно, но на то он и кинозвезда, сказал себе я. Напыщенный и тщеславный человек, слишком привыкший к позе, чтобы легко с ней расстаться.
А вот Карлотта Адамс вела себя абсолютно естественно — тихая девушка с приятным, ровным голосом. Теперь, когда мне представился случай, я внимательно рассмотрел ее вблизи. Мне показалось, что ей присуще своеобразное обаяние — обаяние незаметности. Оно заключалось в отсутствии каких бы то ни было резких или раздражающих нот. Она мягко сливалась со своим окружением. Внешность у нее тоже была незаметной. Пушистые темные волосы, блеклые голубые глаза, бледное лицо и подвижный, нервный рот. Приятное лицо, но вряд ли бы вы легко узнали его, если бы, скажем, встретили Карлотту Адамс в другом платье.
Судя по всему, благосклонность и комплименты Сильвии доставляли ей удовольствие, в чем нет ничего удивительного, подумал я, и в этот самый момент произошло нечто, заставившее меня изменить свой поспешный вывод.
Карлотта Адамс посмотрела на сидевшую напротив Сильвию, которая отвернулась к Пуаро, и в ее бледно-голубых глазах появилось любопытное, оценивающее выражение. Она внимательно изучала нашу хозяйку, и в то же время я отчетливо читал в ее взгляде враждебность.
Возможно, я ошибся. А может быть, в ней говорила профессиональная зависть. Сильвия была знаменитой актрисой, поднявшейся на самый верх. Карлотта же только начала взбираться по лестнице.
