Я принял удар предплечьем, и его тут же обожгло болью, но это было предсказуемо и останавливаться нельзя. Выпад раскрытой ладонью в грудь она пропустила и сделала пару шагов назад, что дало мне мгновение.
Лема слегка пригнулась, выставила левую руку вперёд, правую с ножом убрала за спину и снова ринулась в атаку. Широкий замах и примерно на середине движения рука меняет траекторию, переводя режущий удар в укол.
Я всё же повёлся на выпад и попытался уклониться от него лишь корпусом, но укол на дистанции гораздо длиннее, так что пришлось перенести вес на другую ногу. И в этот момент Лема нырнула вниз и подсекла опорную ногу, а пока я терял равновесие, с разворота влепила мне пяткой в грудь, одновременно выходя из низкого положения.
Выбора нет, придётся падать. Вот только делать это можно по-разному. Я не стал сопротивляться притяжению, и чтобы смягчить приземление, самостоятельно устремился вниз, присел и сжался в клубок. Это позволило сделать обратный кувырок через спину и в следующее мгновение уже оказаться на ногах, чтобы вновь парировать серию ударов от девчонки.
Быстрые, короткие тычки ножом перемежались атаками в глаза и шею свободной левой рукой. Лезвие мелькало перед лицом, и я едва успевал уворачиваться и блокировать.
Конечно, будь на её месте кто-то другой, уже давно бы харкал кровью, но ведь это моя девочка и вырубить её нужно максимально аккуратно.
Наконец момент подвернулся, и как только нож просвистел мимо лица, я заблокировал её руку ладонью, вышел во фланг и прямым ударом в челюсть заставил Лему пошатнуться. Добавил стопой в коленный сгиб, и как только она присела, опустил локоть на затылок.
Всё, этого оказалось достаточно, чтобы нож звякнул по асфальту, а тело девушки обмякло. Чтобы не дать ей впечатать лицо в жёсткое основание, я придержал падение за длинную косу.
Осторожно перехватил её, усадил на тротуар и привалил спиной к стенке. Силу удара я рассчитал идеально, и Лема находилась в сознании, только взгляд поплыл. Самый что ни на есть нокаут и длиться он вечно не будет.
Драгоценные секунды уплывали. Когда мой ремень туго перехватил её запястья, она уже вяло сопротивлялась. Но закончить я успел, жаль только ноги перехватить нечем и я просто на них присел, моего веса будет более чем достаточно.
– Пусти, – прошипела она, как только взгляд немного прояснился.
– Лема стой, это я, – попытался я её образумить. – Ты что, меня не помнишь?!
До меня не сразу дошло, что она и не может меня помнить. Ведь в том времени я имел совершенно другую внешность. Да, разум остался прежним, но лицо… Она никогда в жизни его не видела, потому едва не убила меня собственными руками. Какая ирония.
– Это я, Безликий, Влад, – быстро поправился я.
– Что… Что ты несёшь?! – Лема попыталась вырваться и ударить меня головой в лицо.
– Ага, – усмехнулся я, – Как-то так мы в первый раз и переспали.
И это сработало. Лема замерла и уставилась на меня немигающим взглядом. Ярость в глазах ещё не погасла, однако уже наметился прогресс, в виде неких сомнений.
– Это я, Лема, Безликий, – повторил я. – Я тебя понимаю, внешность другая, но это я. Когда мы встретились впервые, я оставил труп в подвале, а ты спрятала его. Тебе тогда было лет пять. Ты показала мне занесённый грунтом город, и мы вместе прятались там.
Она продолжала смотреть на меня немигающим взглядом и, кажется, пыталась отыскать хоть что-то знакомое в моём лице. Вряд ли у неё это получится, ведь миновало множество поколений. Но прогресс определённо наметился, она больше не сопротивлялась и не пыталась меня убить.
– Девочка моя, – я улыбнулся и попытался обнять её.
Чем она незамедлительно захотела воспользоваться, а именно: вцепиться зубами в шею. Вот только я снова оказался быстрее, и челюсти сомкнули воздух, а она тут же взялась трепыхаться.
Ну да, она у меня дикая. С другой стороны, я прекрасно её понимаю. Хрен пойми кто называет себя её возлюбленным, руки ещё распускает.
Да, пожалуй, стоит поискать более веские доказательства. Хотя о том, как мы познакомились, не знает никто. Ну а всё оставшееся время мы практически были у всех на виду.
– В тот день я отдал тебе свой ужин, – вспомнил я ещё одну деталь. – Два бутерброда с курицей.
Лема вновь замерла и внимательно уставилась на меня.
– А ещё у тебя была тряпичная кукла. Грязная вся, вонючая, но ты не желала с ней расставаться, потому как её сделала твоя мама.
И этот факт стал последней каплей. Девушка как-то сразу расслабилась, на глаза навернулись слёзы и она молча уткнулась мне носом в грудь. Теперь я уже без опасения обнял её, прижал к себе и погладил по волосам.
– Они не сказали мне, – спустя некоторое время произнесла она. – Они мне тебя показали и велели убить, сказали, что если я это сделаю, они вернут мне тебя.
– Ну, по факту так и случилось, – усмехнулся я.
– Дурак, – сквозь слёзы улыбнулась она. – Может, уже отпустишь?
– Ой, прости, – засуетился я и слез с её ног, затем снял ремень с запястий и помог подняться.
