Задумчиво поглядывая на его великолепие, Ветлицкая набрала номер и позвонила Машке. Подруга, не задавая лишних вопросов, дала ей номер телефона директора «Мира цветов» Дмитрия Ковалева. Через пятнадцать минут Лиля была в курсе того, как формируются цветочные заказы, однако ничего полезного для нее в этой информации не было.
Заказать букет с доставкой по конкретному адресу можно было не только лично, но и через сайт магазина. Заказы принимались анонимно, оплачивались через электронные платежные системы. Букет из цветков каштана заказали именно через сайт, поэтому Лилиным надеждам, что продавец, оформлявший такой необычный букет, вспомнит заказчика, не суждено было оправдаться.
Ковалев проверил оплату заказа и сообщил, что требуемая сумма поступила не с банковской карты (в этом случае через отдел К можно было попробовать отследить владельца карты), а через платежный терминал, стоящий в том самом гипермаркете «Шоколад», в котором Лиля была в субботу. Другими словами, вычислить, кто именно послал каштаны Лилии Ветлицкой, было совершенно невозможно. На всякий случай она попросила проверить заказ на гортензии для Ирины Колпиной, в глубине души зная ответ. Он тоже поступил через Интернет и был оплачен через платежный терминал. След убийцы на этом обрывался. Еще Лиля узнала, что заказов на цветы лайма в магазине не принимали, и больше Ковалев ничем не мог быть ей полезен. Разочарованная, она поблагодарила его, попрощалась и положила трубку.
По-хорошему, о полученном букете нужно было сообщить Егору Бакланову, но Лиля представила злорадное выражение его лица и ехидные вопросы о ее неведомых поклонниках и сразу отказалась от этой мысли. К возможному нападению на себя она теперь была готова, и взять ее голыми руками вряд ли получится. Не зря же, в конце концов, будучи следователем, Лиля окончила курсы самообороны. Шанс, что букет всего лишь совпадение, что он не имеет отношения к убийствам, а является тем, чем и должны быть цветы — милым способом порадовать женщину, хоть и ничтожный, но все-таки был. Поэтому нужно было сначала самой разобраться, что происходит, а потом уже подключать к этому делу коллег.
Из раздумий ее вывел новый телефонный звонок. На мобильнике высветилось имя Сергея Лаврова, и Лилю на мгновение охватила радостная надежда, что каштаны послал именно он.
— Да, — ответила она, схватив трубку. — Я слушаю вас, Сергей.
— Здравствуйте, Лиля. — Ему были присущи хорошие манеры, видимо, привитые мамой. — Со мной тут мама поделилась некоторыми своими соображениями, и я решил, что они могут показаться вам интересными. Вы можете сейчас разговаривать?
— Да, могу, — ответила она, отчаянно радуясь, сама не зная чему.
— Видите ли, моя мама много лет разводит цветы и очень хорошо в них разбирается.
— Да, я знаю, мне Дмитрий Ковалев говорил, что у вас перед домом какая-то уникальная клумба, которую ваша мама сама разработала.
— Да, но это сейчас не важно. Дело в том, что есть такая наука, флористика, и в ней существует язык цветов.
— Язык цветов?
— Да. Каждому цветку присуще свое значение, и, составляя букеты определенным образом, можно донести до того человека, которому они предназначены, любую мысль. Например, подаренный желтый мак предвещает богатство и успех, темно-розовая роза — благодарность, а роза без шипов — любовь с первого взгляда. Понимаете?
— Кажется, да. — Лиля даже дыхание затаила, так ей было интересно. — И что, ваша мама смогла расшифровать смысл, скрытый в цветах, оставленных на груди у жертв?
— В том-то и дело, что да. Это я ее натолкнул на эту мысль, сказав, что подбор цветов на первый взгляд выглядит очень странным. Цветок лайма, тигровая лилия, гортензия… Это не может быть бессмыслицей.
— И что именно сказала ваша мама?
— Что цветок лайма — символ измены. Вера изменила мне, а потом бросила, предпочтя более успешного и богатого мужчину. И оставив на ее груди именно этот цветок, убийца как бы намекнул именно на то, что она — изменница.
— Так, это понятно. — У Лили внезапно пересохло в горле. — А тигровая лилия?
— Это символ самонадеянности и гордости. Вторая жертва, Ольга Разумовская, принимала участие в конкурсе красоты, да еще не обычном, а для полных женщин. Она хотела выделиться, хотела всем продемонстрировать свою исключительность. Ею двигала гордыня. Так что в этом случае все тоже совпадает. Лиля, скажите мне, убитая директор интерната была хорошим человеком?
— Нет, — медленно ответила она. — Судя по всему, Ирина Тимофеевна была очень плохим человеком. Интернат стал для нее местом удовлетворения амбиций и источником дохода, а до детей ей не было никакого дела.
— Тоже все сходится, — в голосе Лаврова послышалось удовлетворение. — На теле этой женщины убийца оставил гортензию — символ бессердечности. Он наказывает своих жертв за их грехи. И это свидетельствует о том, что мы действительно имеем дело с маньяком.
— Сергей, я могу вас попросить, — хрипло сказала Лиля, — вы сейчас рядом с Валерией Сергеевной?
— Да, она осталась сегодня дома, а у меня выходной. Вы хотите, чтобы я у нее что-то уточнил?
