– Всю ночь эта бесконечная ходьба по саду за вашим домом с фонарем… какие-то люди то приходят, то уходят! Я слышала от лавочников, вы что-то скрываете…
Месье Леридон переступил с одной элегантно обутой ноги на другую.
– Я понятия не имел, что за мной следят в моем собственном доме, – суровым тоном произнес он.
– Я все знаю, – продолжала мадам Даррас. – Ведь правда, Коко?
– Я же предложил возместить любой ущерб, причиненный вашему дому ремонтом в моем, и объяснил это месье Даррасу. – Голос смягчился, словно мужчина пытался быть любезным и очаровать пожилую собеседницу.
– Все, что имеет отношение к дому, – мое дело, дорогой месье Леридон, – возразила мадам Даррас. – Я всегда гордилась этим. В большинстве семей всеми подобными делами занимаются мужья…
– Если бы! – шепнула женщина, стоявшая перед Марин, и подмигнула.
– …но я настаиваю на своем праве все домашние вопросы решать самой, – закончила мадам Даррас. – Вот почему, как я уже сказала, мой адвокат свяжется с вами. – С этими словами она подхватила залаявшую Коко и покинула почту.
– Merde! Quelle chiante dame![16] – выпалил месье Леридон. – Как только таких земля носит! – И тоже ушел.
– Насчет нее я с ним полностью согласна, – высказалась женщина, стоявшая перед Марин.
– Да уж, – согласилась Марин. – Та еще головная боль.
– И оба забыли купить марки, – добавила женщина.
– Вы правы! – со смехом ответила Марин. – О, вот и ваша очередь!
Найти Эдмона, работавшего в марсельском аэропорту, Ален Фламан сумел так же легко, как и раздобыть телефонный номер и адрес Эдмона Мартана в Монреале. А вот понять его соседей по комнате – отнюдь. Прикрыв ладонью трубку, Фламан обратился к Верлаку:
– Прошу прощения, судья, но у них слишком резкий акцент. Впервые слышу такой французский. Вы не могли бы поговорить с ними?
– Легко, – отозвался Верлак и подошел к телефону. – Алло, – заговорил он по-английски, и язык диалога сменился.
– Разве в Монреале говорят на английском? – спросил Фламан Бруно Полика.
– Видимо, да, – кивнул Полик, не слишком уверенный, в чем тут дело: то ли все жители провинции Квебек двуязычны, то ли судье просто повезло.
Верлак продолжал беседу, но ни комиссар, ни его подчиненный не понимали ни слова. Несколько раз судья морщился, потом вдруг замахал рукой на итальянский манер, словно монреальцам удалось чем-то удивить или даже шокировать его. Спустя пять минут Верлак попрощался и положил трубку, а потом подкатил свое кресло поближе к Фламану и Полику.
– Сосед Эдмона сообщил мне, что месье Мартана в настоящее время нет в стране, он уехал в отпуск.
– Куда? – хором спросили Полик и Фламан.
– Сюда. Этот сосед сказал также, что Мартан вел себя на редкость скрытно во всем, что касалось этой поездки.
Полик присвистнул.
– Давайте звонить его родным.
– А если они начнут его выгораживать? – спросил Фламан.
– Если разговор состоится при личной встрече, их ложь будет очевидна. Большинство людей совсем не умеют врать, – пояснил Верлак. – Мартан вылетел из Монреаля в прошлую пятницу и прибыл сюда в субботу. В следующий понедельник он должен снова выйти на работу в Монреале.
– Я сейчас же поговорю с его родными, – решил Полик. – У них винодельческое шато в Пюирикаре, недалеко от поместья, где работает Элен. Как раз по пути к нам домой.
– Замечательно. Постарайтесь выяснить, где Мартан и с кем он, – посоветовал Верлак.
– Сделаю все, что смогу, – Полик схватил куртку и мобильник, пожелал всем доброй ночи и торопливо вышел. И почти сразу в дверь кабинета Верлака постучали.
– Войдите! – отозвался он.
Вошла мадам Жирар и со смущенным видом остановилась в дверях, теребя длинное жемчужное ожерелье. Верлак и Фламан удивленно уставились на нее. Обычно мадам Жирар казалась воплощением сдержанности.
– Только что звонил офицер Шельфер из больницы, – сообщила она чуть дрогнувшим голосом.
– Продолжайте, мадам Жирар, – попросил Верлак и поерзал в кресле, охваченный странным чувством неловкости. Фламан, явно чувствуя себя так же, поднялся, отошел к книжному шкафу и снял с полки первую попавшуюся книгу.
– Плохие новости, – продолжала она. – У мадемуазель Монмори остановилось сердце, она умерла примерно час назад.
Фламан опустился на стул, мадам Жирар ушла, тихонько притворив дверь. Молодой офицер молча рассматривал свои колени. Верлак воспользовался случаем, чтобы присмотреться к Фламану, которого с каждым днем ценил все больше. Среднего роста и сложения, Ален Фламан был гибким и сильным. Свою карьеру в полиции он начал на велосипеде, колесил по узким улочкам Экса, пока после повышения в чине не попал под крыло комиссара Полика. У Фламана были печальные карие глаза, высокие скулы и хорошие зубы, светло-каштановые волосы уже начинали редеть. Его можно было назвать симпатичным, и, по мнению Верлака, ему наверняка везло в любви. Верлак припомнил, что в полиции недавно устраивали вечеринку по случаю помолвки Фламана.
Откинувшись на спинку кресла, Верлак произнес:
– Новости и впрямь плохие.
– Да, шеф. Хуже некуда.
– Вы не могли бы связаться с полицейскими, которые охраняли ее палату, и попросить завтра с самого утра прийти сюда?
