Не может на столько сильно подействовать обычная водка. Может, ему чего‑то подсыпали? Интересно, кто был инициатором вечеринки? Как говорила Нелли Иванникова, именно «пригласили». Значит, не он все это организовал. Тогда кто? А главное — зачем? Скорее всего, если предположить, что на испорченной флэшке, которую нашли в кабинете Иванникова, содержались те или иные постановочные сцены с «праздника», его изменившееся настроение вполне объяснимо.
Вопрос в том, что именно могли придумать такого эти тайные «друзья», чтобы человек не задумываясь пустил себе в лоб пулю?
Вопрос этот оставался пока без ответа.
Зато не было никакой неопределенности с вопросом «Кому выгодно?».
«Если верить отзывам, великодушие и щедрость не были главными чертами Леонида Курбанского, — продолжил размышлять Гуров. — Видя на своем «законном» месте другого человека, он наверняка и злился, и ревновал. А если этот Иванников еще и мешал ему прокручивать привычные финансовые аферы, тогда тема вообще приобретает глобальный характер. И если Курбанский был заинтересован в том, чтобы убрать с дороги Иванникова, это автоматически дает версию о том, кто был заинтересован в смерти самого Курбанского. Око за око. Сама вдовушка, конечно, с ножом кидаться не будет. Но заказать такая могла. И даже очень».
Тем временем солнце уже клонилось к закату, и Гуров решил, что пора отправляться в гости к Китаеву. Наверняка он уже дома.
— Добрый вечер! — приветствовал Лев старого техника, отворившего ему дверь. — А я снова к вам. Требуется ваша протекция.
Китаев удивленно и с некоторым недоумением посмотрел на него, но впустил.
Рассыпаясь в извинениях, Гуров постарался как можно короче объяснить, что ему нужно.
— Вы, если я правильно понял, с этим Вадиком знакомы лично. Замолвите за меня словечко. Похоже, с посторонними он не склонен общаться на такие темы, а я для него, увы, человек совершенно посторонний. Между тем, не получив нужной мне информации, я не смогу вычислить настоящего убийцу Курбанского. А Вадик, несомненно, такой информацией обладает. Или хотя бы ее частью. Скажите ему, что я гарантирую полную конфиденциальность, что никто не будет знать о моем источнике, а главное, что это в интересах Максима.
— Значит, вы поняли, что он невиноват?
Судя по загоревшемуся взгляду Китаева, из всей проникновенной речи полковника он услышал только последние слова.
— Да, понял. Но понять — мало. Нужны доказательства. И нужен настоящий убийца. А у меня пока нет ни того ни другого. Помогите мне, Юрий Петрович, ведь это и в ваших интересах тоже. Поговорите с Вадиком. Он явно что‑то знает. Что‑то такое, что и мне необходимо узнать, чтобы суметь доказать вину настоящего убийцы и оправдать Максима.
— Хорошо, я попробую, — медленно, как бы все еще раздумывая, проговорил Китаев. — Но сразу скажу — ничего не обещаю. Не такие уж мы с ним закадычные друзья, с этим Ушаковым. Я ведь вам говорил, он все больше возле начальства отирается. Мы, простые работяги, от этих сфер далеко.
— Но вы говорили, что Вадик общается со всеми, не только с начальством. «Связующее звено» — это ведь ваши слова.
— Общается, да. Я от своих слов и не отказываюсь. Но одно дело — общаться, а другое — доносить. Ведь фактически получается, что я его сейчас должен уговорить «заложить» кого‑то. Правильно? Может быть, даже кого‑то из коллег, сослуживцев. Кого‑то из тех, с кем он каждый день общается. Я же не знаю, кого вы там подозреваете.
— Беседа будет проходить неофициально и, разумеется, не будет нигде фиксироваться, — веско проговорил Гуров, которому такая трактовка совсем не понравилась. — Так что насчет «заложить» — это вы, пожалуй, немного преувеличили. Я прошу лишь объяснить ему, что я действую в интересах вашего сына, и моя задача — установить, кто в действительности убил Курбанского. А он может в этом помочь. Позвонить и объяснить ему это — вот и все, что от вас требуется.
— Я понял, — ответил Китаев. — Хорошо, попробую. Хотя после вашего сегодняшнего визита это, наверное, будет сложнее.
— А что, визит произвел впечатление? — улыбнулся Лев.
— Еще какое! — с чувством отозвался Китаев. — Думаю, до сих пор вся контора на ушах стоит.
«Что ж, значит, не зря я старался», — с удовлетворением подумал Гуров и уже собирался продолжить разговор, как вдруг раздался звонок в дверь.
— Лариска, наверное, — предположил старый техник, направляясь в коридор. — Волнуется тоже. Заходит чуть не каждый день. Что да как? А я откуда могу знать? Мне не докладывают.
Но за дверью оказалась совсем не Лариса. На лестничной площадке стоял хлипкий мужичонка в грязной одежде и сам не мывшийся, наверное, месяца три. Покачиваясь, он протянул Китаеву какой‑то загадочный предмет, по‑видимому, предлагая его приобрести:
— Бери, Петрович. Самая настоящая. Первый сорт!
— Что это? — в недоумении поинтересовался Китаев.
— Как что? Компас! — важно произнес мужичонка, делая ударение на последнем слоге. — Самая настоящая! Старинная. Бери, недорого отдам.
— На кой черт он мне сдался? — сказал техник, вертя в руках железяку. — Ты где взял‑то его?
