Внизу с фрицами кончено, а наверху?! По знакомой, множество раз хоженной лестнице, держась поближе к перильцам, чтоб ступеньки не скрипнули, поднялся на второй этаж. Заглянул в спаленку Женевьевы. Никого! И в той, где они с Костей ночевали, пусто. На носочках вдоль коридорчика, бесшумно раскрывая двери, добрым словом поминал заботливого хозяина, смазавшего шарниры жиром. Неужели гитлеровцы засели в засаде на улице? Нет, на дворе они не остались.
А-а, вон где они пристроились! В хозяйской спальне вчетвером разлеглись поперек сдвинутых кроватей. Чувствуют себя в полной безопасности и дрыхнут без задних ног. Автоматы под боком, руки на оружии. С ножом к ним не подступишься, от гранаты проку мало. Осколки обязательно обойдут одного-двух немцев, и тогда самому кисло придется. На испуг их не возьмешь, надо мозгами шевелить... Прокрался в угол к шифоньеру, где тень погуще, взвел пистолет и гаркнул во всю глотку:
— Хальт!
Спящих будто матрасные пружины подбросили. Спросонья растерялись, недоуменно вытаращились, не понимая, откуда захлестали пистолетные выстрелы. И сразу бешеный Костин топот по лестнице. Ворвался со шмайссером наперевес, глаза шальные.
— Порядок! — невозмутимо проговорил Сергей. — Не стреляй!
— Слава богу! — обессиленно опустил тот автомат. — Мы с Женькой от страха за тебя чуть с ума не сошли.
Женевьева, как ее Костя ни уговаривал, отправилась за Сергеем. Застыла в дверях гостиной, не страшась застывающей на полу крови. Парень, поколебавшись, переборол отвращение и полез обыскивать карманы комиссара гестапо, тревожась, как бы в них не оказалось опасных для подпольщиков документов. Вытащил пистолет, записную книжку, вчетверо сложенный лист плотной бумаги. Забрал револьверы Бернарда и гестаповца. Женевьева тенью следовала за ним, а на кухне, оборотясь к распятью, печально произнесла:
— В твои руки, господи!
— Чё, чё? — повернулся к ней Сергей.
Она вплотную подошла к нему, провела пальцами по морщинкам на лбу, приподнялась на цыпочки и поцеловала.
— У каждого свое ремесло!
От ее горькой печали и у него заныло сердце. Не оттого, что убил гитлеровцев, эту погань не жалко, а потому, что самому невольно приходится ожесточаться, если хочешь уцелеть. Вон Костя, не пощадит в бою вооруженного фрица, пристрелит из автомата или пистолета, а услышал о ноже и скис. Будто Сергею легче с врагом расправляться! Но когда от тебя зависят жизни близких людей, подавишь и брезгливость, и жалость, и сострадание. На одну ногу с черномундирниками он и не собирается становиться, но всегда постарается, хотя бы на секунду, их упредить.
— Скидай автомат, — сказал он Косте, когда тот спустился на кухню, увешанный шмайссерами, — да пошуруйте с Женькой насчет жратвы.
Они с карбидным фонарем пошли в погреб, а Сергей задумался, глядя на груду автоматов и пистолетов. С собой не потащишь, несподручно, и уничтожить жалко. По паре запасных обойм они прихватят, остальные куда девать? Штурмовой автомат придется шмайссером заменить, патронов к нему на донышке магазина осталось... Припрятать?! Эриху оружие пригодится. За стайкой в землю цинковый ящик закопан. Как-то вывозил навоз, заприметил в траве выцветший квадратик. Приподнял дерн и схоронку обнаружил. Видать, Георг ее для какой-то цели сгоношил. Пожалуй, надежнее места не сыщешь.
Автоматы на левую руку повесил, кобуры с пистолетами на правую и в сени. Отодвинул ногой гестаповца от порога и на минуту задержался. А ведь здесь можно фрицам подарочек приготовить!.. На дворе серая, мокрая темень. Рассвет приближается, надо поторапливаться. Лучом фонарика пошарил по земле, отыскивая схоронку, влез в лужу, оступился в рытвину, перепачкался в грязи, но вскоре нашел тайник. Сложил автоматы и пистолеты в ящик, деревянную крышку с дерном на место опустил, подровнял, вилами навозу подкинул. Вроде неприметно, но что другое в темноте и спешке придумаешь?
Вернулся, а в дверях встревоженные Костя и Женевьева исходят злостью.
— Ты нам долго намерен нервы трепать, кустарь-одиночка? — напустился на земляка рассвирепевший Лисовский. — Ишь, красавец-мужчина, на друзей плюет!
— Какие мои годы, исправлюсь, — пошутил Сергей и посерьезнел. — Я маракую ловушку, хочу фрицев подловить.
— Проще простого, — нашелся Костя. — Сольем бензин из мотоциклов и...
— Не голова, а сельский Совет, — рассмеялся Груздев. — А про бензин-то я забыл.
В сарае, прикрытые брезентом, горбатились три мотоцикла. Костя их осмотрел, проверил моторы и остановил выбор на тяжелом "БМВ" с коляской.
— Надежная машина, — сообщил он, — я больше месяца на такой гонял. Остальные раскурочим, в металлолом превратим.
