–Говорите! Я все скажу, если это поможет моему мальчику.
–Поможет, Мария Станиславовна, обязательно поможет. А теперь успокойтесь и начнем.
Женщине понадобилось пять минут на то, чтобы хоть как-то взять себя в руки, прекратить истерику и слезы. Майору даже пришлось позвать сержанта, дежурившего у входа, чтобы он принес женщине воды. Спустя долгих пятнадцать минут отчаянных вздохов женщины, переходящих в рыдания, за которые женщина смогла хоть как-то успокоиться и сообщила о том, что готова продолжить отвечать на вопросы, майор смог продолжить допрос.
–Итак, Мария Станиславовна. Я хочу знать о вашем сыне все. Какие у него были отношения в семье, со сверстниками?
–Ну, он не очень любил Васю – моего гражданского мужа, понимаете? Вася не был Косте отцом. И еще Вася часто пьет…
Майор не стал перебивать женщину и говорить о том, что ее Вася больше не пьет и никогда не сможет. Ведь его труп был обнаружен у нее в квартире.
–Со сверстниками, – продолжила отвечать женщина. – Со сверстниками Костя дружил, кажется. Я видела его в компании каких-то ребят. Но имен я сказать не могу. Это личное дело ребенка с кем ему дружить. Больше я не знаю. Я всегда пропадаю на работе. Приходится, знаете ли. А со мною у него хорошие отношения. Я люблю своего сына.
–Ладно, понятно. А чем увлекался Константин? Где проводил свое время?
–Ну, он учился в школе. Делал уроки. Часто гулял на улице. По крайней мере, дома его не было. Я хотела у него узнать, что к чему, но он лишь отнекивался, говоря, что идет к друзьям. А еще Костя срывался, было с ним, что он начинал психовать и дуться на всех. Даже плакал. Он мальчик эмоциональный. Не понимает, в каком мире мы живем.
–Он у Вас, что? Умственно отсталый?
–Нет, он умный мальчик, – раздраженно ответила женщина. – Так что вы хотели еще спросить?
–Да уж, Мария Станиславовна. Ваш сын умен, это верно. В противном случае он бы находился в этой комнате. Я хочу узнать еще кое-что. Чем увлекается ваш сын? Имена его друзей.
–Я уже сказала, что пропадала на работе. Что делал в это время сын, я не знаю. Думаю, он сидел дома и читал книжки.
–Интересно знать, что это за книги такие, раз он решился на массовое убийство?
–Учебники, – наугад ответила женщина. – Послушайте. Я все еще не верю, что мой сын мог кого-то убить. Больше мне ответить вам нечего.
–Ну, раз так, мадам. Вы задержаны по подозрению в соучастии массового убийства. Думаю, скоро его переквалифицируют в террористический акт.
Женщина снова зарыдала. Майор Дроздов не стал ее успокаивать. Он вышел из допросной комнаты и направился к трем мужчинам – агенту ФСБ, следователю МВД и к своему оперативнику.
3.
Допрос проходил в день массового убийства в двенадцатой школе. На улице давно царила ночь, но здание МВД никто не покинул. Кипела работа. Следователи поднимали информацию по Константину Сидорову из всех доступных источников – школьные архивы, больничные карты, характеристики и социальные сети. Информация государственных учреждений дала лишь информацию о том, что парень был очень замкнут, со сверстниками почти не общался. Часто прогуливал занятия и посещал школьный медицинский пункт, симулируя болезнь. Из интернета удалось установить, что парень зарегистрирован и
Что касается одноклассников Константина, что числятся его друзьями в социальной сети, они, как и Константин, школьные изгои. Взломав аккаунт Константина, полиция не обнаружила у него переписок с одноклассниками, стоит ли говорить, что она вообще не обнаружила у него переписок. Цифровой след остался, но переписки с пользователями сети, скрывающимися под звучными именами серийных убийц, не осталось…
Следствие почти не сдвигалось с места на протяжении месяца. За это время все участники акции смерти в школе номер двенадцать были допрошены. Одного из выживших одноклассников Константина допросил лично майор Дроздов. Парня зовут Максим Ларин. Пуля, выпущенная Константином, прострелила Максиму руку.
Майор Дроздов допрашивал Максима в больничной палате. Слова раненого парня словно записались на пленку в голове майора, и он не раз ее прокручивал в своей голове.
