– Выйдете из вокзала, повернёте направо, там начинается Вокзальная улица, и… – полицейский прищурил глаза и пошевелил губами, – третий дом – это и будет почта, там же, если вам нужен, и телеграф.
– Благодарю.
Возвращались сыскные агенты уставшими, но довольными, чего нельзя было сказать о Мечиславе Николаевиче. Он постоянно о чём-то думал, но никакого довольства не выказывал. Только левый глаз иногда подрагивал, когда он бросал взгляды на братьев.
Коробицыны вначале пытались сбежать, но поняли, что одному с повреждённым плечом и ногой, а второму с поломанной рукой сделать это будет затруднительно, тем более что пятеро сыскных агентов таким потугам не дадут совершиться. Братья то и дело переглядывались, но договориться ни о чём не могли.
Майский день с самого раннего часа отдал власть почти августовскому жару. Солнце как-то сразу показалось на безоблачном небе и скучно, без присущей предрассветной прохлады, уставилось на окружённые лесом зеленеющие поля, оголённые берега быстро текущих рек, дома.
В 1884 году почтовый и телеграфный департаменты были соединены в Главное управление почт и телеграфов, которое находилось в ведении Министерства внутренних дел. После реформы того же года важной задачей стало возведение новых и переустройство старых почтовых контор и станций. В 1898 году начали проводиться работы по устройству телеграфной сети в Вайниккале, и спустя два года было установлено сообщение не только со столицей, но и с Гельсингфорсом. Ещё перед выездом Власков прочитал: «На почте и телеграфе, находящихся по соседству с вокзалом, почтовые операции производятся от 8 часов утра до 2 часов дня и от 5 до 7 часов вечера, по праздничным дням от 8 до 10 часов вечера. Телеграфное сообщение действует во всякое время дня и ночи». Самым приятным в объявлении было последнее предложение. Значит, можно быть спокойным – не окажешься у закрытой двери. И слава богу, что только в конце года планируются новшества, после чего появится возможность отправлять телеграфные сообщения, бросив их в почтовый ящик и приклеив необходимое количество марок. Но здесь хотя бы нужно указывать отправителя. А если он не имеет никакого отношения к написанию телеграммы и отправил её под чужим именем? Тогда и работник не сможет узнать его в лицо. Открывается простор для преступников. Так размышлял Власков, остановившись у двери почтово-телеграфного отделения. Затем он перекрестился и пожелал себе удачи.
Но всё оказалось не так страшно. В одном вроде бы министерстве несли службу.
Заведовал почтово-телеграфным отделением станции Вайниккала чиновник 14-го класса по табелю о рангах – коллежский регистратор Кутейников. Аркадий Павлович встретил Власкова чуть ли не с распростёртыми объятиями, провёл в отведённый для жилья дом и кивнул жене, чтобы накрывала стол. Пока Марья Ивановна занималась мужниным приказанием, петербургский гость и Кутейников выкурили по папиросе, любезно предложенной Николаем Семёновичем.
– Господи, как я устал от местных жителей, их языка и нравов, – Аркадий Павлович выпустил в потолок струю дыма.
– Вы давно поселились в этих краях?
– Поселился, – хмыкнул хозяин, – как начали проводить работы по устройству телеграфной станции, так с тех пор здесь…Да, любезный Николай Семёнович, скоро минует пятый годок.
– Нет желания вернуться в российские дебри?
– Вы знаете, иной раз просыпается, но, увы, удерживает только высокое жалование. Да и, – Кутейников улыбнулся и опять выпустил дым изо рта, – жалование здесь не в пример российскому. Хотя я и браню здешние власти, но поверьте, здесь, в этом маленьком селении, порядка больше, чем в благословенной Господом нашей столице. Поэтому свыкся я с ними, иродами. Вот и разговаривать по-ихнему стал, как завзятый чухонец. Да и сам скоро превращусь из русака в заядлого финна, – последнее слово он проговорил с акцентом, присущим местным жителям.
– А я к вам по делу, – не зная, с чего начать, наугад сказал Власков.
– Я так и понял, как только вы появились на пороге. Давайте о главном после трапезы. Вы же, видимо, не обедали.
– Да, – признался чиновник для поручений, – как выехал с утра, так и макового зёрнышка во рту не было.
– Прошу, – хозяин поднялся и церемонно наклонил голову, – чем богаты, Николай Семёнович.
