– У нас есть свидетель, который видел, как около полудня, как раз перед выстрелом с Петропавловской крепости, вы вслед за Катериной входили в дровяник.
– Путает ваш свидетель. Может быть, это произошло в другой день, либо был кто другой. И меня с ним спутали.
– Увы, он говорит правду.
Марфа усмехнулась.
– Да и я не вру, так что моё слово против его. Да, а вы проверяли свидетеля? В полном ли он уме и здравой ли памяти?
– В полном, – кивнул Филиппов.
– Позвольте мне усомниться, не хочет ли ваш свидетель меня оговорить, так сказать. Может быть, он ко мне приставал с неприличными предложениями, а я ему от ворот поворот дала. Поэтому ваш свидетель затаил обиду и опорочить меня жаждет. Вы проверьте его, проверьте.
– Проверили, он говорит правду.
– Всё равно его слово против моего.
– Где вы, Марфа, так ножом научились пользоваться?
– Каждая женщина должна уметь кухарить, вот и пришлось обучаться поварскому ремеслу.
– Вы же знаете, о чём я.
– Владимир Гаврилович, не говорите загадками, – в глазах вдовы светился смешливый огонёк. Марфа понимала, о чём идёт речь, но предпочитала делать непонимающий вид.
– Мы можем поговорить о другом и потом вернуться к вопросу о ножах.
– Как вам будет угодно.
– Когда Михаил Семёнович покончил с собой, вы были в комнате с ним?
– Да, – Марфа опустила голову и сделала вид, что смахнула слезу.
– Вы знаете, что таким способом, как он ушёл из жизни, он не мог вонзить себе нож в сердце?
– Но вонзил. – на лице вдовы Филиппов не мог прочитать никаких чувств.
– А может быть, присутствующая там помогла ему?
Марфа облизнула губы, но опять взяла себя в руки.
– Это требует доказательств.
– Соглашусь, что требует. Но если Катерина и Висковитов убиты одной рукой, то есть удары идентичны, то получается, что им помог один и тот же человек. Если пойдём дальше, то вы, Марфа, были единственным свидетелем мнимого самоубийства Михаила Семёновича, а значит… – Владимир Гаврилович умолк.
– Меня учили делать выводы, – ладони вдовы сжались в кулаки. – Вы предполагаете, что за этими убийствами стою я?
– Я не предполагаю, дорогая моя Марфа, а знаю. Вы же понимаете, какая разница между «предполагать» и «знать»?
– Понимаю.
– Но говорить о преступлениях не желаете?
– Я их достаточно повидала, чтобы сразу же их выбрасывать из головы.
– Ваш посыл ясен. Что это? – Филиппов указал на пакет, изготовленный из газеты.
– Не знаю, – буднично произнесла вдова.
Владимир Гаврилович раскрыл пакет. Внутри оказалась только резаная бумага.
– Значит, возле пруда мы нашли бы третий труп с такой же раной, как у твоей тёти и мужа?
– Возможно, и не нашли бы, – позволила себе пошутить Марфа.
– Следовательно, участь несчастного свидетеля была решена заранее.
– Не знаю, о чём вы.
– Марфа, удивляюсь я вашему хладнокровию. Сколько на вашем счету таких ударов?
– Если честно, то не считала, Владимир Гаврилович, не считала.
– Марфа, Марфа, вам бы жить и жить, а вы…
