Впрочем, и на нее смотрели – кто с любопытством, а кто и с явной враждебностью. Один или два особо страшных мужика даже плюнули. Но были и сочувствующие. В этом «зале» столпилось много народа, ожидающего речи ее врага – Спасского, который благодаря Макаренко устранил своих конкурентов во власти и теперь сам занял вакантное место. Мужиков было больше, а вот женщин явно меньше, и… Их места как-то странно обособили и отделили от мужских. Женщины столпились слева от «трона» атамана – только так Сова могла классифицировать этот странный, сооруженный из досок разной длины, наваренных друг на друга металлических каркасов и арматуры стул. Что-то не чисто тут с женщинами, что-то неправильно. Может, их в чем-то ущемляют? Скорее всего…
Как же предсказуемы многие мужчины. Чуть что, так они – главные, а женщины, по их словам, ни на что не годное отребье. Что ж, и здесь есть ради чего бороться. Вот убьет Софья нового атамана, можно будет заняться и освобождением женщин. А ведь совсем недавно, буквально на крыше девятиэтажки, Макаренко размышляла, что будет делать, когда исполнит долг и отомстит за отца. А оно вон, оказывается, как… В этом мире, кроме «Приюта» с детьми, еще слишком много обездоленных и угнетенных, чтобы такой девушке, как Сова – честной и справедливой – остаться без дела. Освободит одних, займется другими, потом третьими, а там, глядишь, и четвертые обнаружатся.
Девушку поднесли к женщинам и поставили рядом. Впрочем, «поставили» – неверное слово. Сову кое-как установили на дрожащие от слабости ноги, а позади оставили бойца, чтобы придерживал девушку, а то мало ли, упадет еще. Стоя рядом с женщинами, Макаренко обозревала мужчин, заполнивших помещение. Ловила на себе их откровенно враждебные, порой похабные, скептические и злые взгляды. Их глаза ощупывали Софью, будто на девушке не было одежды, словно она, чистая и пахнущая травами, принимает перед ними жутко соблазнительные позы и на все согласна… Сова сплюнула на грязный пол кровавую слюну, показывая мужикам, что они заблуждаются в своих похабных фантазиях. По толпе пошел недовольный ропот, но кто-то остановил мужское недовольство. Макаренко скосила взгляд вправо, на трон, и точно: Спасский стоял рядом и поднял руку, призывая подчиненных к молчанию.
– Народ! – наконец, заговорил мужчина, без долгих предисловий перейдя к самому главному. – Атаман умер, да здравствует новый атаман!
– Ты убил его? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Если бы это было так, – Спасский гневно сверкнул глазами, – то начальник охраны, Федор Егорович Ковыль, убил бы меня. Верно?
Федор, стоящий по правую руку от нового атамана, кивнул.
– Подтверждаю! Его убила вот эта женщина. Она же взорвала цистерну три месяца назад. Помните?
По толпе пронесся недовольный ропот, только недовольство теперь было направлено не на Спасского, а на девушку. Сова вновь сплюнула на пол, показывая полное безразличие к проблемам нефтяников.
– Видите? – подхватил Спасс. – Видите? Какая-то одна пришлая баба чуть не размазала вас по Ярославлю! Она чуть не отняла ваши жизни и чуть не забрала самое главное, что делает вас на голову выше остальных выживших!
– Что? – посыпались хмурые вопросы. – Что это?
– Нефть, бензин и газ! – голос Спасского обрел силу и наполнил собой каждый закуток вокзала. – Это ценности, которыми вы обладаете! Это богатства, делающие вас исключительными. Даже больше! В связи с обстоятельствами это драгоценности, которые делают вас богами по сравнению с остальными людьми! Октановыми богами всего Ярославля и окружающих земель!
Судя по довольному ропоту, поднявшемуся в толпе, мужикам так еще не преподносили их исключительность. Перебродившие в пьяном угаре умы оценили высказывание нового атамана, и им понравилось, а Спасский продолжал будоражить еще не отрезвевшие головы.
– Вы – октановые боги для всех остальных! Вы имеете огромные богатства в запасе, и вы вольны повелевать другими, а не унизительно торговать и меняться! Вас это недостойно! Разве боги договариваются? – крикнул лжемайор.
– Нет! – вторили ему разгоряченные речью мужики.
– Разве боги ждут, когда что-то случится? – продолжал Спасс.
– Нет! Нет!
– Боги не ждут! Они не договариваются! Они никого не жалеют и не слушают! Боги сами творят, что им заблагорассудится! Вы это понимаете?
– Да! Да! Понимаем!
– Тогда почему в Иваново вас не уважают? Почему варвары в Рыбинске не приносят вам рыбу и мясо в качестве даров? И почему дети из «Приюта забытых душ» до сих пор не наказаны за бунт? А?!
Мужики замолчали. Им нечего было на это ответить. Они бы и рады были повоевать да подчинить себе новых людей и территории, вот только старый атаман все время откладывал подобные действия на потом, как, например, отложил поход на «Приют».
