Вот и все. Теперь ясно, что больше никогда в своей жизни я не увижу тебя. Милая моя пианистка. Еще оставалась надежда, что мы опять будем с тобой делать какой-то «проект», сочинять очередную песенку… А теперь все кончено. Никакого пересечения между нами. Никогда. Разве что только, случайно встретить тебя на улице.
Разве что только, случайно встретить тебя на улице… Или КАК БЫ СЛУЧАЙНО встретить:
– Ба! Сколько лет, сколько зим!
Одно лето, одна осень и одна зима. И пять дней весны.
На чем, в сущности, мы остановились? Ты сказала по телефону, что отдалась другому. Я ответил, что это грустно, но ругать я тебя не собираюсь. Через несколько дней мы опять созвонились, и ты сказала, что этот человек тебе разонравился.
– Да уж. Попробуй, найди кого-нибудь лучше меня. Во всех отношениях…
Ехидно подумал я, прекрасно сознавая шаблонную неправду этой мысли… Но сказал:
– Вот и славно. Давай встретимся.
– Нет.
Дальше ты пустилась в объяснения. После того, что с тобой произошло, ты не можешь оставаться моей девушкой. А вот, давай просто дружить и тд.
Ну, уж нет. Дружить я могу только с мужчинами. Или с нежеланными женщинами. С некрасивыми. Но с девушкой, которая была безраздельно моей…
Потом прозвучало несколько невразумительных разговоров по телефону. Ты искала квартиру. Я поставил на уши всех риэлтеров города и нашел тебе самый удобный вариант: квартира в том же районе, всего за две тыщи, но их надо было сразу за год, и я готов был эти деньги отдать.
Но ты сказала:
– Вот! Ты меня покупаешь. Я не хочу, чтобы ты за меня платил.
Я сказал:
– Да Бог с тобой. Просто возьму тебе эту квартиру, и ты меня больше никогда не увидишь. Я просто тебе помочь хочу. Хочу, чтобы все у тебя было хорошо.
В те же дни я подумал:
– Может быть, просто купить тебе квартиру? И навсегда прекратить твои мытарства?
Я прикинул свои возможности. На однокомнатную в Москве вот прямо сейчас меня не хватало.
Позвонил другу-богачу, преуспевающему издателю. Он с готовностью откликнулся. В принципе, этот долг я мог бы отработать за год-полтора. Может быть, я уже и не верю в любовь, но в дружбу я верю.
В какой-то момент ты просто перестала брать трубку. Странно, что ты не поверила мне. Не поверила, что мужчина может просто так отдать женщине все, что имеет, ничего не требуя взамен.
Смерть относительна, словно движение тел в пространстве. Люди наделены способностью умирать друг для друга выборочно.
Один мой дальний знакомый любил девушку, которая была больна лейкемией, и все вокруг знали, что она скоро умрет. Все смотрели на нее так, будто она знает тайну смерти и уже побывала там. И было в ее глазах какое-то странное, всегда неуместное веселье, как будто она хотела сказать: Ну и что? Можно подумать, что вы сами – никогда не умрете!
Я всегда видел их только вместе, и почему-то всегда был дождь, когда я встречал эту пару, и я видел их под черным зонтом, одним на двоих.
Это была такая типичная городская жизнь, когда люди случайно встречаются на улице или в кафе, с трудом вспоминая, как кого зовут, пьют пиво или кофе, знакомятся, ходят вместе, и вдруг оказывается, что эти – уже муж и жена, а те – расстались и больше знать не хотят друг друга, не замечают друг друга, не узнают.
Я мечтал встретить ее случайно – на улице или в кафе – и чтобы тоже шел дождь, и я укрыл бы ее своим черным зонтом. Но как-то раз я увидел этого парня, веселого, со стаканом вина между пальцами, но без нее, без своей обычной тени.
Я спросил его: А как у тебя дела с такой-то? Он ответил: Да никак: она умерла.
Это было сказано просто, тихо и убедительно. Больше я его не расспрашивал, преисполнившись печали. Так прошло лето. Иногда я вспоминал ее и грустил о ней. В сентябре я встретил ее на Арбате. – Это ты? – глупо спросил я, но осекся, потому что продолжать, типа: А разве ты не умерла? – было как-то невежливо. Почему-то опять шел дождь, ее неизменный визажист…
Я стал осторожно расспрашивать ее, как дела и так далее. А как поживает этот твой друг, твой бойфренд – как его там зовут?
– А никак, – ответила она, смеясь. – Он умер.
Был дождь, и мы шли под общим зонтом, соприкасаясь локтями. Я проводил ее до дома. Скорее всего, она была свободна – и в тот вечер, и вообще… Но я просто проводил ее до дома и пожелал ей доброй ночи.
Впрочем, на следующий день она позвонила, но это другая история, не менее грустная… А тогда я шел один под дождем и думал, что я мертвец, он мертвец, и все мы давно мертвецы, потому что каждый из нас для кого-то умер. В реальности она умерла спустя годы, а он, мертвец ее веселого воображения, живет до сих пор.
Он много пьет, долгими запоями, потерял работу, друзей и женщин, потерял уже все на свете. Кроме того, он серьезно болен – типичной болезнью алкоголика, неизлечимой… Но все это никак не связано с той историей, с той девушкой, которая сначала бросила его, забыла, а потом – умерла.
