– Дайте мне материалы предварительного расследования, – настаивает он. – Это сэкономит время.
– У меня их нет, – отвечаю я. – Всё у Бирка.
Гофман недоверчиво хмыкает.
– В таком случае пришлите мне их с посыльным. – Он открывает дверь. – Счастливой Лючии!
– Кто он? – бросаю я ему в спину.
Гофман замирает на пороге кабинета.
– Простите, не понял.
– Смерть Хебера – сигнал тревоги, если я правильно понимаю суть дела. Это угроза, и я хочу знать, кто и кому угрожает.
Он снова поднимает указательный палец:
– Простите…
Потом улыбается и исчезает в коридоре.
Я смотрю на стул для посетителей. Потом встаю, обхожу стол, присаживаюсь, стараясь представить себя на месте Гофмана. Он прав, сиденье ужасно неудобное. Некоторое время я сижу, пялюсь на свой собственный, за столом.
– Я… э-э-э…
Поднимаю голову – в дверях стоит Бирк.
– Что ты делаешь? – Он проходит в кабинет и закрывает за собой дверь. – С какой стати ты туда уселся?
– Я… сам не знаю.
Бирк устраивается за моим столом. Я пытаюсь представить свою голову изнутри: сплошной туман и ни единого просвета.
– Какого черта ты вообще здесь расселся? – бормочет он и трогает болты под сиденьем, словно пытается подкорректировать положение спинки.
– Мне нужно время, чтобы сориентироваться в ситуации, – говорю я.
– И поэтому ты расселся здесь, как старый пень?
Мой мобильник вибрирует: сообщение от Сэм.
Я моргаю. Пятница или суббота – мне все равно. Я спрашиваю себя, почему она откладывает встречу на этот раз.
Бирк прокашливается, поднимает ноги на стол.
– Мы больше не занимаемся этим расследованием, – говорю я.
– Что?
По мере того как я рассказываю о визите Пауля Гофмана, голова Бирка никнет все больше. Пока наконец он не замирает на стуле, глядя на носки своих ботинок. Ищет что-то во внутреннем кармане – вероятно, сигареты, – но, не найдя, словно забывает об этом.
– Вот так сюрприз… – Это все, что Бирк может заметить по поводу услышанного. – И он предъявил какие-нибудь бумаги?
– Нет, но бумаги есть. Можешь в этом не сомневаться.
– Ты уверен?
– Да.
Габриэль опускает ноги, вскакивает из-за стола.
– Это черт знает что. – Он приглаживает рукой волосы.
– Гофман так и не назвал ни одной уважительной тому причины.
– Причин тому может быть множество, но большинство их не для посторонних ушей. Очевидно, это связано с политическим прошлым Хебера.
– Именно так он и говорил. – Я киваю.
– То есть они получат все, что мы наработали до сих пор?
– Все, что есть в материалах предварительного расследования. – Я снова киваю.
– А у нас есть что-то кроме этого? – Бирк поднимает на меня глаза.
– Возможно.
Я оглядываюсь на стол, где из-под увесистого справочника выглядывает распечатка «полевых заметок» Томаса Хебера.
– Я подозревал, – равнодушно вздыхает Габриэль.
– Он кое-кого упоминает в своих «заметках».
– Респондент пятнадцать девяносто девять? Ну об этом мы уже знаем.
– Нет, есть и другой. Респондент шестнадцать ноль один, с которым Хебер встречался седьмого декабря и который сообщил ему нечто очень важное. Не знаю, было ли это связано с одним человеком или речь шла о целой организации… это могло быть что угодно. Но потом шестнадцать ноль один передал Хеберу контактную информацию… «того, кто это сделает» – так сказано в дневнике, что бы это ни значило.
Я убираю «кирпич», протягиваю Бирку бумаги.
– Вот, ознакомься…
Тот берет распечатку, пролистывает. Пробегает глазами, поднимая бровь.
