– Они должны были оцепить вокзал так, чтобы мышь не проскочила.
– Да, но непосредственно за сценой?.. Весь вопрос в том, что он успел сделать за эти семнадцать секунд.
Бирк поворачивается к помощнику, все еще не открывая глаз.
– Именно так, – неуверенно подтверждает тот. – Семнадцать секунд.
– С телохранителями всё в порядке, это видно. Но достаточно двух-трех секунд хаоса… а у него их было семнадцать. Плюс полная темнота.
Хаос накатывает невидимыми волнами, мое тело чувствует их. В голове становится легко, как перед голодным обмороком, но дело совсем в другом. Рука сжимает в кармане тубус с «Халсионом».
Нас не было там и близко, у нас нет ни малейшего шанса. Мы взяли неверный след и обречены до конца блуждать вслепую.
– Черт! – Бирк бьет кулаком в стену. – Черт, черт, черт…
Помощник выглядит напуганным. Габриэль краснеет и замирает на месте, тяжело дыша. Я должен что-то сказать, но не знаю что.
– А если без истерики… – говорит Бирк уже спокойнее. – Если каждый будет делать то, что должен, что мы имеем?
Он открывает глаза.
– Что такое? – спрашиваю я, ловя на себе его встревоженный взгляд.
– Ты такой бледный… У тебя жар?
– Да… Нет… В общем, всё в порядке.
Мне всего-то нужен глоток воды.
– Хорошо, – говорит Бирк. – Попробуй взглянуть на все трезво. Что скажешь?.. И куда запропастились Гофман с Ирис, черт их подери?
– Ирис сидит у телефона, контролирует эвакуацию на вокзале, – отвечаю я. – О местонахождении Гофмана не имею ни малейшего понятия.
– Он там. – Помощник тычет пальцем в экран и начинает перематывать изображение, отыскивая нужное место. – Он был там спустя несколько секунд после того, как снова загорелся свет.
В объективе площади, прилегающие к ресторанной зоне. Мелькают огоньки карманных фонариков и камер на мобильных телефонах. Те, кто не ест, передвигают с места на место сумки в ожидании лучшей погоды. Когда зал снова погружается в тускло-холодный свет, люди все так же заняты своими делами. Между рядами кресел петляет фигура в черной куртке с надвинутым на лоб капюшоном и шарфом, прикрывающим нижнюю часть лица. Потом она исчезает из кадра.
Одни свидетели утверждают, что неизвестный сел в припаркованную неподалеку машину и скрылся. Другие – что он вбежал в вагон пригородной электрички. Наконец, согласно еще одному свидетелю, человек в черном скрылся в тоннеле метро.
– Так куда же он подевался, черт его возьми? – возмущается Бирк.
На верхней губе помощника капли пота. Он достает из кармана носовой платок.
– Это что за антиквариат? – удивленно пялится на него Габриэль. – Кто теперь носит в карманах носовые платки?
– Мне его подарили, – оправдывается помощник.
С момента убийства прошло пятьдесят семь минут. Бирк прикладывает к уху мобильник и просит список поездов, отъехавших от Центрального вокзала за последний час.
– Уже?.. – кричит он. – Хорошо, а кто… Спасибо.
И дает отбой.
– Уже сделано, – объявляет он. – Кто-то из участка.
Я вглядываюсь в остановленное изображение преступника на одном из экранов.
– Ну и где он?
Лица не видно. Человек в черном смотрит в землю, как будто только что завалил важный экзамен.
– Я не могу поймать его, – оправдывается помощник. – Мне жаль, но это все, что мне удалось.
Незнакомец высок и широкоплеч – вот и все, что о нем можно сказать.
– Мы опоздали, – говорит Бирк, как будто больше обращаясь к самому себе. – Искать преступника вслепую – безнадежное занятие. Преступники ничего не делают наобум.
– Эби Хакими узнал обо всем от Асплунда, – напоминаю я. – И Асплунд – член «Шведского сопротивления». Его ближайший начальник – Кристиан Вестерберг. – Я поднимаю глаза, мне срочно нужен стакан воды. – Как нам найти этого Асплунда?
К осени определились с датой освобождения: оставалось три месяца. Поздно вечером Кристиану пришло сообщение с неизвестного номера. Он оставил его без ответа.
Дата – вот и все, что было в сообщении. Если б это был Микаэль, он наверняка написал бы что-нибудь еще. Или у него просто не было такой возможности?
Времени около одиннадцати пополудни. Листовками Кристиан займется не раньше двенадцати. Брать выходные становилось все труднее. Йенс Мальм звонил почти каждый день и требовал непонятно что. Он как будто упрекал Кристиана за отсутствие видимого прогресса в делах.
– Вы, стокгольмская фракция, и есть наш передовой фронт, – повторял Мальм. – Если у вас ничего не получается, на кого мне рассчитывать?
В последнее время их заметно уменьшилось, но остались самые убежденные. Так даже лучше, уверял Мальм, иначе возникли бы трудности с деньгами.
Кристиан наблюдал за детьми на детской площадке напротив его дома. Если б он надумал снова посетить терапевта, то был бы должен рассказать ей и это. Как стоял у окна и смотрел, сам не понимая, зачем ему это нужно.
Зазвонил мобильник. Кристиан достал его из кармана и поднес к уху, не сводя глаз с детской площадки. Один из мальчиков гонял другого. На расстоянии их голоса звучали как из параллельного мира.
– Да.
– Это Микаэль.
На мгновение Кристиан будто окаменел. Потом отошел от окна и присел на один из кухонных стульев.
– Привет, и… как оно?
