– Ага, решили замять дело, – сказала Мэри вслух то, о чем я недавно подумала.
– Может быть, все-таки сюда пришлют честного полицейского, – понадеялась я.
– Я тебя умоляю, – фыркнула Мэри. – В этом замке так и кишат графы, графини, есть целый герцог, и я уж не говорю о вашем августейшем высочестве. Ни один полицейский не захочет устроить самому себе грандиозные неприятности.
– Значит, нам нужно предъявить ему неопровержимые доказательства, – твердо сказала я.
– Прежде всего нам нужно, чтобы ты позаботилась о самой себе, – покачала головой Мэри. – Разве не ясно, что, если полиция докопается, кто ты такая на самом деле, грандиозные неприятности будут не у кого-нибудь, а у тебя? И на Стэплфордов тогда можешь не рассчитывать – они от всего открестятся и заявят, что ты их тоже обвела вокруг пальца.
– Но им же не поверят!
Лицо моей подруги вдруг так сморщилось, что я даже перепугалась:
– Мэри, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь?
– Остынь, я просто думаю. – Через секунду ее лицо разгладилось. – Точно. Думаю, ты права – им не поверят. Поэтому единственное, что Стэплфордам остается, это отделаться от тебя навсегда.
– Что?! Но тогда уж полиция наверняка установит мою личность.
Мэри задумчиво кивнула:
– Ага. Но они ведь могут обставить это как твое самоубийство – мол, ты так боялась разоблачения, что…
– Мэри, – перебила я, – откуда у тебя вообще такие мысли?
– Лучше хорошенько подумай над тем, что я сказала. Обстоятельно так, перед сном. И поймешь, есть ли в моих словах смысл.
– Ладно. А кто, по-твоему, мог убить леди Стэплфорд? – спросила я, пытаясь отвлечь Мэри от дьявольских фантазий на мой счет.
– Риченда, Ричард, Типтон или Бертрам, – тотчас ответила она.
– Бертрам?! – изумилась я.
– До встречи с тобой я совсем ничего не знала про убийства, а за последние два года твердо усвоила, по крайней мере, одну вещь, вот какую: никогда нельзя с уверенностью сказать, кто что сделал и почему.
– Убийца должен был хорошо знать леди Стэплфорд, верно? – сказала я. – Граф с графиней, герцог и Ренар Лафайетт ее знали. Ренара она ненавидела и даже запрещала упоминать в своем присутствии его имя. Здесь должно быть какое-то объяснение, и его нужно искать в прошлом.
– И как ты собираешься его искать?
– Расспрошу Ренара.
Мэри вздохнула:
– Похоже, придется мне за тобой постоянно присматривать. Чтобы не пропустить тот самый увлекательный момент, когда ты влипнешь в неприятности по самую макушку. Даже не знаю, что обо всем этом скажет мой Меррит. Страшно подумать.
– Ты можешь разведать, кто вчера вечером принес леди Стэплфорд напиток перед сном? – спросила я. – Девчушка, которая по утрам разводит камин у меня в спальне, ее зовут Дейзи, сказала, что напитки готовит некая Люси и что она очень застенчивая – иногда даже не решается постучать и оставляет чашки у гостей под дверью.
– А это наверняка дало кому-то прекрасную возможность подсыпать в напиток какую-нибудь гадость, – задумчиво сказала Мэри. – Я потолкую с Дейзи. Сдается мне, она та еще болтушка. Главное – не мешать ей говорить, верно?
Я кивнула.
– Отлично, с нее и начну, – продолжила Мэри. – Но вот еще что непонятно: убийца задумал отравить леди Стэплфорд давно и заранее припас яд или он принял решение в спешке и воспользовался тем, что под руку подвернулось?
– Мы ответим на этот вопрос, лишь когда выясним, чем ее отравили, – развела я руками.
Теперь кивнула Мэри.
– Вообще-то такой здоровенный дом – рай для отравителя. Тут должны быть громадные запасы крысиного яда, а еще всякой гадости для чистки столового серебра, и я уж не говорю о разной дряни, которую используют садовники.
– Значит, как только выяснится, что это был за яд – думаю, я сумею выведать у доктора, – мы попробуем установить, кто имел к нему доступ.
– Отлично. А пока ты будешь очаровывать полицейских и доктора, я побеседую с малышкой Дейзи.
Когда Мэри ушла, я села на кровать и задумалась. Мне не удалось полностью проигнорировать призыв графини провести время до обеда в размышлениях о бренности бытия, а в дополнение к этому у меня в голове образовалась такая мешанина из мыслей о происходящем, что их просто необходимо было изложить на бумаге, чтобы во всем основательно разобраться. Заняться этим я решила позже, в свободное время перед ужином, однако у меня тотчас возникло опасение, что какая-нибудь любопытная горничная может наткнуться на эти записи. Наверное, нельзя так рисковать. Впрочем, не все горничные умеют читать. Не исключено, что Дейзи мои письменные умозаключения заинтересуют лишь в качестве растопки для камина.
