Рори странно взглянул на меня, но промолчал.
– Извольте проводить нас в спальню моей матери, Маклеод, – сказал Бертрам. – Нам нужно проверить, исправен ли звонок.
– Тогда лучше сделать так: возьмите ключ, а я пойду в помещение для прислуги и послушаю, зазвенит ли колокольчик. Дайте мне десять минут, потом дергайте за шнур. После этого я поднимусь к вам и расскажу, что произошло.
Бертрам слегка побледнел, но все же кивнул.
В коридоре, где находилась спальня покойной леди Стэплфорд, был слышен храп.
– Неужели Риченда еще спит? – спросила я, когда мы остановились у двери. – Доктор Трип дал ей снотворное, но это было много часов назад.
Бертрам дрожащей рукой поднес ключ к замочной скважине.
– Надеюсь, это все-таки Риченда храпит, – пробормотал он. – Не хотелось бы встретиться с призраком моей матушки. У нее и при жизни-то характер был не ангельский.
Я огляделась – коридор был пуст. Мы вошли в спальню и закрыли за собой дверь. В ноздри сразу ударил запах лаванды: кто-то не только унес испачканное постельное белье, но и вычистил всю комнату. Саквояжи леди Стэплфорд стояли у изножья кровати. Я заглянула в платяной шкаф – там было пусто, все ее вещи собрали и упаковали.
– Здесь кто-то был до нас, – констатировала я очевидное. – Наверное, и звонок исправили.
Бертрам, взглянув на часы, дернул за шнур колокольчика для прислуги. Мы принялись ждать. Находиться в этой комнате нам обоим было неуютно, и, казалось, прошло очень много времени, прежде чем наконец появился Рори.
– Тишина, – отчитался он, переступая порог. – Никакого звона.
– Стало быть, тот, кто приводил в порядок эту спальню, не знал, что колокольчик не работает, – развел руками Бертрам.
– Наверное, это графиня прислала сюда горничных, – сказала я. – Я пыталась убедить ее, что нужно все оставить как есть, но она, видимо, не смогла смириться с тем, что в Замке будет грязная комната.
– Сейчас лето, – напомнил Рори. – Стесняюсь сказать, но вонь отсюда быстро распространилась бы по соседним помещениям. Извините, сэр, но эта комната была в ужасном состоянии.
– Догадываюсь, – проворчал Бертрам. – Они и мамино тело обмыли, прежде чем позволили мне… – Он вдруг пошатнулся, и Рори поддержал его под локоть.
– Давайте-ка я отведу вас в вашу спальню, сэр. Может, доктор еще не уехал. Эфимия, сбегай узнай, пожалуйста.
– Нет-нет, пустяки, – пробормотал Бертрам. Он отступил на шаг от Рори, попытался устоять самостоятельно – и рухнул на кровать.
– Эфимия! – воскликнул Рори.
– Уже бегу! – Я бросилась в свои апартаменты и дернула шнур звонка.
К моему удивлению, вместо Мэри явился Роббинс.
– Чем могу быть полезен, ваше высочество? – спросил он, и вид у него при этом был напуганный, какой и должен быть у мужчины, который боится, что его сейчас заставят разбираться со всякими таинственными женскими штучками, вроде шпилек, булавок и завязочек.
Я вкратце рассказала ему, что Бертрам почувствовал себя плохо и ему нужен врач.
– Надеюсь, его не тошнит, ваше высочество? – забеспокоился Роббинс.
– Сердце, – коротко сказала я.
– Слава богу! – вырвалось у дворецкого. – Прошу прощения, ваше высочество, но в противном случае наша повариха…
– Роббинс, позовите врача! – властно перебила я.
Он отвесил такой поклон, что чуть не уткнулся носом в собственные коленки, и поспешил прочь со скоростью, которая позволяла ему не сорваться на бег и сохранить профессиональное достоинство.
На меня внезапно навалилась усталость, и я опустилась на кровать. Шторы в моей спальне никто не потрудился задернуть – за окном черные ночные тени постепенно завладевали небом. У меня не было времени выяснить, как именно сломан сигнальный механизм звонка, но Рори уже запер комнату покойной леди Стэплфорд, когда уходил оттуда с Бертрамом, так что пришлось это отложить на утро. Мне хотелось, чтобы пришла Мэри и помогла переодеться, но я боялась опять потревожить Роббинса. Надо было, конечно, спросить у него, почему на мой вызов ответил он, а не Мэри, но я тогда была слишком занята мыслями о Бертраме. Оставалось надеяться, что Мэри не слишком увлеклась расследованием и скоро вернется сама.
Я пересела в кресло у окна, откинулась на спинку и принялась ждать. Отсюда открывался чудесный вид на сады в сумерках. Можно было не сомневаться – Мэри знает, что я нуждаюсь в ее помощи, и прибежит, как только освободится. Я невольно скрестила пальцы, загадав, чтобы Бертрам поправился. Намеки на то, что у него слабое здоровье, я слышала и раньше, но не принимала их всерьез, поскольку Ричард часто дразнил младшего брата, заявляя, будто тот изнеженный, как кисейная барышня, оттого что матушка его разбаловала. В конце концов я и сама в это поверила. Мне ни разу не доводилось видеть Бертрама больным, хотя я вспомнила, что при нашей первой встрече они с Ричардом как раз говорили о его слабом здоровье. Теперь мне подумалось – что, если именно эта общая беда и свела его так близко с мисс Уилтон?[21] У меня вдруг защипало глаза от подступивших слез. Только бы Бертрам не разделил ее судьбу…
