– Я говорю без иронии, – покачала я головой, старательно подбирая слова. – Мне вполне понятно, что вы здесь находитесь по делу и не имеете права подвергать угрозе разоблачения собственную личность.
Он кивнул:
– Верно. И я бы не вмешался, если бы не почувствовал, что вам угрожает серьезная опасность.
– Вот это меня и удивляет, – откровенно призналась я.
У Фицроя слегка порозовели скулы – почти незаметно.
– Однажды вы нам пригодились, и я бы предпочел, чтобы вы остались в живых, – вдруг пригодитесь еще раз.
Я улыбнулась, и он отвел взгляд.
– Не передать словами, как я ценю ваш совет, – сказала я. – Незадача в том, что мне совершенно некуда ехать, кроме Стэплфорд-Холла, а мои работодатели едва ли обрадуются, если я брошу их здесь.
– Чертовы Стэплфорды! – буркнул Фицрой. – Зачем вы вообще на них работаете?
– Они были единственными, кто согласился меня нанять без рекомендаций.
– Что, безусловно, многое должно было сказать вам о них.
– Мне это сказало лишь о том, что благодаря им я смогу спасти матушку и брата от нищеты, – холодно произнесла я, хотя внутри у меня все клокотало от злости. – Матушка годами писала моему деду, но он ни разу не соизволил ответить. Не снизошел до нас даже после того, как узнал, что мой отец скончался и нас выгнали из домика викария.
– Ваш дед поступает глупо, – сказал Фицрой. – Я могу поговорить с ним о вас.
– Вы правда можете это сделать? – От удивления я даже перестала злиться.
– У вас исключительная способность заставлять меня делать то, что при других обстоятельствах мне и в голову не пришло бы.
– Господь милосердный! – иронично усмехнулась я. – Неужто это признание в том, что вы ко мне неравнодушны, мистер Фицрой?
– Милфорд, – машинально поправил он. – Нет, у меня нет времени на романтическую ерунду, когда есть дела поважнее. Но вы напоминаете мне самого себя в юности, когда я только поступил на службу. Вы умеете преодолевать трудности и осваиваться в тех обстоятельствах, которые вам подбрасывает жизнь. Это весьма редкий дар. Я также ценю ваше стремление к справедливости и то, что вы упорствуете в ее поисках, даже если весь ход вещей ведет к тому, что она никогда не будет найдена. Меня лишь беспокоит, что вы совершенно не подготовлены ни к расследованиям, которые затеваете вслепую, ни к последствиям, которые могут возыметь ваши опрометчивые действия.
– Случайно выяснилось, что Типтон и Риченда не причастны к смерти леди Стэплфорд. Вернее, они оправдали друг друга, – сказала я, чтобы отвлечь Фицроя от моей персоны, и мне это удалось.
– Неужели? И вы им поверили?
– Типтон попросил меня найти человека, на которого можно повесить убийство, чтобы спасти Риченду от обвинения, а Риченда, узнав об этом, тотчас с ним помирилась.
– Выходит, она думала, что это Типтон убил ее мачеху… – Фицрой присвистнул. – Должен признать, я такой расклад не предвидел. Игра куда запутаннее, чем мне представлялось. Тот, кто все это затеял, действует весьма ловко.
– Согласна, – кивнула я. – Он или она – блистательный противник.
Фицрой расплылся в улыбке:
– Стало быть, мне не удастся уговорить вас бросить это дело?
– Нет, – сказала я. – Но еще раз повторю, что ваш совет я высоко оценила и очень признательна за него.
– Буду за вами присматривать, насколько это возможно. Однако не обещаю, что окажусь рядом, когда все полетит к чертям. Вам не стоит на меня полагаться.
Я встала и протянула ему руку:
– О, мистер Фицрой, мне бы это и в голову не пришло.
Фицрой первым покинул гостиную, а я последовала его примеру, выждав несколько минут. Он оставил дверь приоткрытой, и мне слышны были отголоски предобеденных бесед. Выскользнув из комнаты, я заняла позицию в глубине холла, взяв по дороге бокал с подноса у слуги – исключительно для видимости, позволив себе лишь пригубить напиток, поскольку что-то мне подсказывало, что с этой минуты мне особенно необходимо сохранять предельную ясность сознания. Неожиданное предложение Фицроя организовать мой отъезд лишь подтвердило догадки о том, что в Замке ведется сложная игра, о которой мне пока почти ничего не известно.
Холл из одного конца в другой пересекали двое джентльменов из числа гостей – мне их не представили, но лица я запомнила еще в первый вечер. Оба, несомненно, решили снять накопившееся напряжение, воздав должное Бахусу. Некоторое время я забавлялась, наблюдая за не слишком ровной траекторией этой парочки, как вдруг один из них перехватил мой взгляд, толкнул локтем второго и что-то зашептал ему на ухо, тесно прижавшись к плечу. Второй склонил голову, чтобы лучше слышать, да так, что чуть не наткнулся глазом на коктейльную палочку в своем бокале. Они замедлили шаг на мгновение, затем синхронно сменили курс, и это четвероногое чудище нетвердой походкой двинулось в мою сторону. Я мгновенно сообразила, что спиртное лишило джентльменов всех представлений о приличиях, избавило их от трепета перед представительницей королевской семьи, и поняла, что направляются они прямиком ко мне.
