— Я рада, что вы пришли. Идемте ко мне в кабинет, так будет лучше.
В кабинете она знаком попросила Анну сесть на смотровую кушетку. Прежде чем девушка успела возразить, Лидия достала из саквояжа стетоскоп и приступила к осмотру. В молчании она прижала палец к лучевой артерии — пульс был неровный и учащенный. Щеки девушки горели, кожа налилась бледно-розовым. Грудь поднималась и опадала в такт быстрому, неглубокому дыханию. Может быть, Анна подхватила инфекцию? Или необдуманно приняла микстуру из тех дешевых лекарств “от всех болезней”, панацеи для страждущих, которую аптекари щедро приправляют спиртом или ртутью? Или это просто реакция организма на непосильную работу?
Анна медленно села и достала из сумочки несколько томиков.
— Вы были правы, больше всего мне понравились стихотворения Теннисона. Я хотела вернуть вам книги. Понимаю, какой ужасной может показаться разлука с этими бесценными друзьями. — Анна поколебалась, губы ее дрожали.
— Необязательно было возвращать книги так скоро, — начала Лидия.
— Я должна их вернуть.
— Вас еще что-нибудь тревожит?
— Нет-нет, я просто устала.
— Это не просто усталость.
Анна покачала головой.
— Обычно мне самой удается оклематься. Позавтракать поплотнее или улучить время для отдыха, когда миссис Бёрт не смотрит.
Может быть, Анна и заболела, но в ее поведении чувствовалось что-то столь странное, что Лидии казалось, будто она разговаривает с незнакомкой, так неестественно и уклончиво звучали слова девушки.
— Почему вы все же пришли ко мне?
Анна взглянула на нее, в темных глазах была печаль.
— Мне страшно, — тихо сказала она.
— Понимаю. Немудрено испугаться, если чувствуешь, что больна, но не знаешь, чем именно.
— Дело не в этом, доктор Уэстон... есть кое-что еще...
— Так расскажите, и я помогу вам. Доверьтесь мне. — Лидия ободряюще сжала ладонь девушки.
— Нет. Простите... Я зря пришла сюда. — Анна резко отдернула руку.
Лидия удивленно отодвинулась. Девушку словно раздирала внутренняя борьба.
Анна затянула шнурок сумочки и встала:
— Спасибо, мне пора. Меня ждут.
— Постойте! Сможете ли вы дойти до дома? Позвольте мне сходить за экипажем.
Лидия торопливо пошла следом за Анной в приемный покой, но девушка не оглянулась. Когда она переступила порог, Лидия окликнула ее:
— Вам стоит только послать мне весточку — и я приду.
Но было уже поздно. Лидия выглянула в окно. В перламутровом небе еще таяли остатки сумерек, но на улицы уже опустилась темнота. По мостовой грохотали экипажи и двуколки с раскачивающимися фонарями. Толпы людей спешили домой — темная, беспокойная человеческая масса, в которой Лидия едва различала фигуры. Анна уже скрылась в ночи.
Все это было почти две недели назад. С тех пор Лидия Анну не видела. Ее отсутствию могло найтись множество объяснений: Анна почувствовала себя лучше, болезнь отступила или же тревоги девушки развеялись. Но Лидию не оставляло чувство, что здесь что-то не так, что она напрасно не придала значения последнему разговору с Анной.
Фитиль в лампе уже едва тлел. Лидия всегда держала под рукой несколько томиков, на случай минутной передышки. Она достала из саквояжа книгу, надеясь, что чтение, как всегда, успокоит ее. Книга оказалась из тех, что вернула Анна.
Лидия поначалу не заметила, что на одной из страниц есть пометка. Страница была загнута, и кто-то оставил напротив одного стихотворения карандашную отметку.
[2] Кристина Россетти (1830—1894), пер. А. Кана. —
2
В своей работе сержант филадельфийской полиции Чарльз Дейвис едва ли не больше всего ценил утренний кофе. Устроившись за письменным столом, он с немалым удовольствием ждал, когда ему принесут дымящуюся фарфоровую чашку на блюдечке, с краю которого пристроилось печенье. Дейвис выбился из низов и теперь наслаждался ритуалом столь цивилизованным, что его прежние знакомцы удивились бы.
— Доброе утро, Чарли. — В двойные двери участка неторопливо вошел, помахивая тростью, Томас Фолькер.
“Начальству виднее”, — подумал Дейвис. Фолькер, в сером твидовом пиджаке и таком же кепи, выглядел безукоризненно, словно собрался в половине восьмого утра прогуляться по бульвару, а не засесть на весь день в полицейском участке.
— Похоже, присяжные хотят вернуть на доследование дело об убийстве Барретта, — сказал Фолькер.
— Правда? — Дейвис взглянул на него.