Вчера вечером мы ездили на острова[92]. Там очень хорошо, было много гуляющих. Вышла в море, несмотря на ночь, какая-то яхта с очень белыми парусами и долго еще виднелась на горизонте.
Да, кажется, нужно еще добавить, что я не люблю ни Елены, ни госпожи Норден и совсем не думаю о них. Теперь все.
Посвящается Е. А. Х.
Совершенно нежданно-негаданно я получил наследство. Положим, не от «американского» дядюшки, а от какой-то неведомой мне троюродной тетушки. Наследство было не миллион долларов, а все же довольно значительное: было именье с порядочным количеством земли, была усадьба и даже немного денег.
Введясь во владение и получив пять тысяч рублей наличными, я поехал «в свое имение». Намерение мое было в имении не засиживаться, а побывать в С. (имение лежало близ него) и затем, сделав небольшой круг по окрестности, вернуться обратно и тогда уже превратиться в помещика.
Ради компании я прихватил товарища по гимназии, Мишу Сидорова. Отправились.
В положенное время мы были на станции Колки в двух верстах от Веселого – так звалось мое новое имение.
Нам навстречу выехал приказчик или управляющий в довольно допотопной бричке, но на кормленных, хороших лошадях. Бричка на практике тоже оказалась неплохой.
Против всякого ожидания, имение оказалось в хорошем состоянии. Я знал, что количество земли достаточно, но не предполагал, что все это засеяно и эксплуатируется. Тетка по всем данным была хорошей хозяйкой.
Единственным существенным недостатком имения было то, что большой, богатый барский дом был совершенно запущен. Это при общем порядке и благоустройстве даже бросалось в глаза.
На мой вопрос, что за причина такой небрежности, управляющий, пыхтя и отводя глаза в сторону, доложил:
– Смею сказать, нечисто там, сударь!
– Я и сам вижу, что там должно быть нечисто, и даже очень. Но почему же это?
– Вы не так меня поняли, – возразил управляющий. – Я говорю не насчет чистоты, а что в старом доме, так сказать, «нечисть» водится.
– Ну Димитрий, и счастливец ты! – засмеялся Миша. – Именье получил в наследство, старый дом, и при этом еще с фамильными привидениями! Вот прелесть-то! Завтра же мы там заночуем. Надо представиться.
Управляющий, покосившись на Мишу, не сказал ни слова. Он пригласил нас в свое помещение к ужину.
Продолжать осмотр, особенно старого дома, было поздно, и мы отправились в помещение управляющего, которое носило громкое название «домовая контора».
К ужину пришли две хорошенькие и молоденькие дочери управляющего – Фрося и Паша, и выползло какое-то старое-престарое существо, надо полагать тоже женского рода.
«Существо» плохо видело, еще хуже слышало и ничего не говорило.
– Бабка Авдотья, – отрекомендовал управляющий. – Живет по вечному завещанию прежних господ.
– Ну, живет, так и пусть ее живет! – ответил за меня Миша. – Кому-то нужна такая старая хрычовка!
И он принялся ухаживать за Фросей и Пашей.
– Многие господа интересуются бабкой Авдотьей, – сказал управляющий, обращаясь ко мне. – Бабка Авдотья всю подноготную старых времен знает и помнит.
– Час от часа не легче, – смеялся Миша. – Теперь еще и «живые сказания» нашлись.
Миша, оставив девушек, усердно занялся зубровкой и другими напитками.
– Что же, придет время, используем эти сказания! На, пей, бабка Авдотья. – И он придвинул ей рюмку вина.
Старуха покачала головой.
– Не употребляет, – заметил управляющий.
– Ну так ты, Федор Иванович, пей. Одному скучно! – не унимался Миша.
– Я что же, я готов! Если господа прикажут.
Миша и управляющий занялись выпивкой, а я переглядывался и улыбался с Фросей и Пашей.
Прошло две недели. Мы с Мишей занимали флигелек, тот самый, в котором жила умершая тетка. Много охотились, валялись на солнце, пели по вечерам с Фросей и Пашей деревенские песни и… начинали изрядно скучать.
Местный батюшка, отец Павел, старенький, седенький старичок, не дождавшись меня ни в церковь, ни к себе, сам первый пришел ко мне с визитом. Это было в конце второй недели. Миша, конечно, не преминул шепнуть мне:
– Все же чин чина почитай! Как-никак, а новый помещик!
Подали закусить.
Отец Павел, видимо не зная, чем меня «почтить», предложил отслужить заупокойную обедню по главной, самой важной и самой богатой владелице именья – Варваре Сидоровне Смолкиной, то есть по моей троюродной или четвероюродной бабушке или прабабушке. От которой собственно, быстро переходя из рук в руки, и досталось мне имение.
Я отклонил предложение.
Миша по своему обычаю не утерпел и ввязался в разговор.
– Что тревожить бабушку Варвару, пусть себе полеживает в могилке.
– Какая же это тревога? – возразил отец Павел. – Даже напротив. Я за правило и за обязанность полагаю ежемесячно поминать Варвару Сидоровну.
– Почему же вы ей делаете такое предпочтение? – поинтересовался Миша.
– Да как вам доложить… неудобно… – И отец Павел круто перевел разговор на другую тему. Началась усиленная выпивка.
