– Я сам ничего не понимаю, – Костяков заговорил испуганным шепотом. – Но что же мне делать? Сейчас приехал человек, который привез нотариальную доверенность, предъявил заграничный паспорт, оригинал от страховой компании, еще кучу документов. У него специальный бронированный кейс, сопровождают его двое охранников. Я не знаю, что делать, понимаете, просто обескуражен. Звонить в посольство?
– Да, – отрезал Гуров. – Звоните, пока я еду к вам.
«Неужели директор в своей вчерашней эйфории не спросил у якобы сотрудника посольства документов? – размышлял Гуров. – Как можно вручить такой ценный объект неизвестно кому? Ладно, попробую разобраться на месте». Он садился в машину, когда зазвонил телефон; из динамика звучал голос генерала Орлова:
– Это что, Лев? Какая украденная коллекция, все же нашлось! Что происходит, ты вчера лично передал монеты в музей! Документы, где документы о передаче экспонатов?!
– Так точно, товарищ генерал, – отрапортовал полковник. – Все вчера четко передал по документам, они у следователя. Что произошло, я пока сам не понимаю. Еду в музей, через полчаса будет точная информация. При мне вчера за коллекцией приезжал сотрудник посольства, а сейчас директор утверждает, что опять прислали из посольства человека за монетами.
– Да этот Костяков, наверное, сам с реставратором пьет на пару! Что за бред он несет! – в сердцах выпалил Орлов. – Мне телефон министр культуры, министр иностранных дел и министр безопасности обрывают, и это при том, что двенадцать часов назад я отправил рапорт об окончании расследования!
– Я разберусь на месте и сразу вам позвоню, – постарался успокоить начальника Гуров. – По документам у нас все четко, куда они снова коллекцию дели, еду выяснять.
– Ну и утро, я готов сам в музей ехать, проверять этого Костякова на адекватность. Давай, Лев Иванович, жду звонка.
В здании музея пахло валерьянкой, в читальном зале замерли на стульях трое человек с вежливыми полуулыбками на лицах. Гуров предъявил удостоверение:
– Доброе утро, можно увидеть ваши паспорта и документы для передачи экспонатов?
– Доброе, – невысокий человечек с крючковатым носом охотно откликнулся, разговаривал он очень живо, но с сильнейшим акцентом. – Вот, пожалуйста, мои документы и сопровождающих. Я Огюст Моро, работник посольство Франции в России. Господин комиссар, что происходит, почему мне не передавают коллекцию русских монет? У нас оплачена транспортировка и охрана на времени, кто будет платить неустойка за задержку?
– Я сейчас отправлю к вам сотрудника музея, чтобы решить вопрос, – сухо ответил Гуров. Вот он, международный скандал, зреет на глазах. Ведь еще вчера он лично помогал директору упаковывать монеты для передачи в посольство.
Сыщик поспешил в кабинет директора, где две пожилые женщины суетились вокруг Костякова. Пожилой мужчина с расстегнутым воротом рубашки полулежал в рабочем кресле, лицо осунулось и отливало серым цветом. Едва Лев Иванович шагнул через порог, как Римма Алексеевна устало спросила:
– Опять пропажа? Французы так и сидят? – Не дожидаясь ответа, она потянула Гурова в коридор, где тихо зашептала: – Костяков совсем плох, Марьяна трубку не берет. Боюсь, что сейчас его лучше отправить в больницу. Я дала ему корвалол и успокоительное, но посмотрите, как он ужасно выглядит.
– А вы можете переговорить с сотрудником посольства? Если к 8 вечера не вернем коллекцию, то тогда дело придется предать огласке.
– Международной огласке, – заведующая музейной частью оглянулась на приоткрытую дверь кабинета. – Это убьет Владимира Ильича. Я проверила электронную почту музея, судя по переписке с посольством, дата передачи коллекции назначена на сегодня.
– Вы уверены? – уточнил Гуров.
– Да, западные специалисты отличаются дотошностью и железной дисциплиной в вопросах безопасности. Вчера в 15.00 они прислали письмо с подтверждением даты и времени передачи, сканы документов всех участвующих в передачи коллекции лиц. Три дня назад они прислали то же самое, а вчера подтвердили договоренность.
– А почему Костяков только сегодня поднял тревогу?
– Электронную почту проверяет Марьяна, а ее со вчерашнего обеда не было на работе. Маникюр или фитнес, как всегда.
– Римма Алексеевна, переговорите с представителями Франции, а я пока расспрошу Владимира Ильича. – Лев взглянул на стрелки часов – каждая минута была на счету.
Он решительно шагнул в кабинет и сел напротив директора.
– Владимир Ильич, я понимаю, что вы себя плохо чувствуете, но дело не терпит отлагательств. Расскажите подробно об обстоятельствах передачи вчера коллекции.
Костяков с трудом сфокусировал взгляд на Гурове:
– Вчера? Марьяна проверила документы этого молодого человека, потом я взглянул на документы. Все в спешке, конечно, вы же сами видели, что тут творилось…
– Расписку или подобный документ он вам оставил взамен коллекции?
