– Отпечатков куча, кому принадлежат, смогу сказать только после лабораторного исследования. По отпечатку ботинка, испачканного краской, могу сказать, что краска из соседней комнаты, где идет ремонт. Рабочие окрасили вчера пороги и плинтусы, цвет и степень вязкости совпадают. Человек наступил на свежеокрашенный порог и потом оставил отпечатки краски до мастерской и в ней самой.
– А как вышел, по следам можно понять? Через центральный вход?
– А вот с этим непонятно, дальше мастерской следы не идут.
– Может быть, заметил, что в краску вляпался, и обувь снял, чтобы нельзя было проследить его путь?
– Ну как вариант, – согласился эксперт. – Краска на масляной основе, что странно – сейчас стараются акриловые применять или на водной основе, так что убрать следы без растворителя и долгой уборки не получилось бы.
– Следы крови есть? Признаки борьбы?
– Нет, – покачал головой его собеседник. – Крови или похожих субстанций нет; вещи разбросаны, но ничего не поломано и не сдвинуто с места. Такой аккуратный беспорядок. Если боролись, то не ожесточенно – уронили ящик с инструментами, пару книг, стул и стеллаж с картинами, но на этом закончили.
– Не густо, – вздохнул Стас. – Я сейчас с рабочими буду общаться. Предлагаю сразу забрать у них обувь на исследование, чтобы можно было сравнить с образцами отпечатков краски.
Эксперт в знак согласия кивнул.
У Крячко зазвонил телефон, это был генерал Орлов.
– Стас, как у тебя расследование продвигается?
Оперативник отошел в дальний угол, чтобы его не было слышно остальным.
– Опрос сотрудников завершил, пока никого подозрительного. Музейные бабульки говорят, что рабочие делают ремонт давно, у них есть свободный доступ в помещения музея, а из-за ремонта не работает уже долгое время внутреннее видеонаблюдение. Сейчас эксперт подтвердил, что отпечатки на месте преступления со следами краски, которую используют рабочие. Думаю, что они могут быть причастны к исчезновению коллекции.
– Отлично, что появилась еще одна версия, – в голосе генерала звучало облегчение. Видимо, замучили его министерские работники своими требованиями «поспешать». – Давай тогда отрабатывай этих рабочих. Сейчас к тебе два оперативника подъедут, выдай им фотографии и описание монет, чтобы ребята могли коллекционеров и перекупщиков поспрашивать, если монеты вынырнут на продажу.
– Жду, – отрапортовал Стас и пошел в комнату, где шел ремонт.
Он поздоровался и представился. Двое мужчин ответили ему вразнобой. Один из них, массивный смуглый парень, сидел в углу на свернутой куртке, а его напарник, высокий и сутулый мужчина, мерил шагами комнату.
– С-с-слушай, к-к-командир, не знаю, из-за чего кипиш, но мы тут ни при чем, – высокий мужчина слегка заикался. – Наше дело маленькое, ш-п-п-патлевать, красить, а вся эта музейная разборка не про нас. С-с-сейчас начальство подъедет и разбирайтесь по документам, а нам работать надо, объект заканчивать.
– Успеете, – сухо ответил оперативник. – Предъявите паспорта. И эксперт сейчас возьмет у вас отпечатки пальцев и обувь на экспертизу в лаборатории.
– Зачем обувь? – подал голос парень из угла, он разговаривал с сильным южным акцентом. – Как я работать буду?
– Паспорт бери с собой и идем на разговор, – сказал Крячко смуглому парню. Высокого рабочего он специально решил оставить пока в неведении, тот заметно нервничал, а длительное ожидание могло спровоцировать его на ошибку или признание.
Стас уточнил:
– Где одежда и обувь, в которой вы работаете?
Парень кивнул на колченогий стул.
– Вот сюда вешаем халаты. В тапках работаем, но моих нет. Я вчера здесь их оставил.
– Оставил, когда уходил?
– Да, – флегматично сказал молодой человек. – Вечером.
Высокий не выдержал:
– Да чего вам т-т-тапки наши дались?! М-марат, ты молчи, сейчас наплетешь себе на хребет! С начальством нашим общайтесь, мы ничего не знаем.
Парень в растерянности замер у дверей. Но полковник отреагировал спокойно:
– Не хочешь здесь, поехали в отделение, там побеседуем. Правда, придется подождать, пока мы ваши документы проверим. Регистрацию, разрешение на работу, судимости, приводы.
У заики дергалась губа, но он промолчал.
Крячко снова обратился парню:
– Иди за мной.
Он прошел с ним в кабинет директора, положил перед собой паспорт, который без охоты отдал молодой человек.
– Марат Искандерович? Российский паспорт есть?
Парень молчал, наклонив голову и уставившись в пол.
– Думаешь, промолчишь, тебя из России депортируют, а ты обратно по новым документам заедешь, да, Марат? – Стас внимательно следил за лицом парня. – Нет, здесь останешься. Поедешь в российскую тюрьму, 12 лет тебе светит. На родину не сможешь деньги отправлять, семье помогать. У тебя кто там, родители или жена с детьми?
Парень молчал, но по заходившим под смуглой кожей желвакам и налившимся кровью ушам оперативник понял, что попал в точку.
– Как думаешь, будет жена тебя двенадцать лет ждать? А сколько сыну будет, когда ты выйдешь? Или у тебя дочка? Вспомнит, как ты выглядишь?
Марат поднял голову, глаза у него сверкали он внутренней бури.
– Если все скажу, что будет?
