Сержант явственно вздрогнул после незнакомого слова, но, уловив, что в тоне доктора не таится больше никакой угрозы, хмуро, исподлобья взглянул на нас, задержав свой бычий взгляд на мне, и коротко кивнул. Я не стал с ним прощаться. Этот человек не вызывал во мне симпатий, хотя, если судить по словам доктора, именно ему я был обязан жизнью. Впрочем, доктор этого не видел, а сержант, скорее всего, просто обнаружил меня лежащим на полу подземного перехода без сознания и притащил сюда. Я почти не сомневался, что пожелай неизвестные злодеи прикончить меня, вряд ли они стали бы вводить снотворное, а про челюсть просто приврал, для значимости. Правда, вызвал «Скорую», машину которой я увидел напротив того же «Макдоналдса». И на том, как говорится, спасибо.
Доктор помог мне взобраться в машину «Скорой помощи», запрыгнул сам и негромко попросил водителя:
– Поедем, Коленька.
Из окошка по очереди посмотрели на нас сначала водитель, затем молодая девушка, с некрасиво выступавшими вперед зубами, и машина тронулась с места. Я молчал, не зная, как сказать врачу, что мне нельзя в больницу, но то ли я такой бесталанный, то ли люди мне стали попадаться исключительно с телепатическими способностями. Так или иначе, но едва мы отъехали, лысый доктор посмотрел мне в глаза и совершенно другим тоном спросил:
– Не хочешь в больницу?
– Нет, – я ответил коротко, но честно.
– Вот и хорошо. И мне не хочется ехать заполнять кучу бумаг. Давай сделаем так: ты напишешь, что отказываешься от госпитализации, а я добавлю, что у тебя легкое сотрясение мозга, и мы привезли тебя домой. Ты где живешь?
Плавный переход на доверительное «ты» я воспринял как должное.
– На Нижегородской.
– Недалеко. Можем и отвезем. Легкое-то легкое, а вдруг что? – Он внезапно забеспокоился.
– Не надо, – сказал я и спросил: – А что со мной случилось?
– А ты не помнишь? Нет? – Он вновь, раз в пятый пожал плечами. – Тебя чем-то укололи вот сюда, – его палец ткнул мне в область шеи, – думаю, какой-то сильный транквилизатор, но без анализов не узнать. После чего, вероятно, ты упал, ударившись головой обо что-то твердое. Скорее всего, об пол. В переходе.
– Спасибо. – Я подумал, что у меня в кармане есть деньги, и, возможно, неплохо было бы ему заплатить, но, взглянув в его глаза, отказался от этой мысли.
– Вот и я так думаю. А то что же получается, я тебя за деньги из этого клоповника вытащил?
Определенно, все мои мысли выписывались у меня где-то на лбу, иначе как объяснить, что все знали, что я хочу сказать, еще до того, как я произносил что-либо.
Он вдруг посмотрел на мою кисть и дотронулся до нее.
– Это что? Тоже последствия драки? – спросил доктор и как бы между прочим взялся другой рукой чуть повыше кисти. Я хотел ответить, но резкая, почти невыносимая боль пронзила меня, заставив замереть с открытым ртом.
– Ну, вот и все. Банальный вывих, скоро пройдет.
И словно по заказу, боль прошла. Практически бесследно. Опухоль спадала буквально на глазах.
Машина, в которой мы ехали, остановилась на углу Большой Ордынки и Садового кольца.
Доктор пристально посмотрел мне в глаза и сказал:
– Ну, кажется, ты в порядке. Только не дерись сегодня и не надо пить спиртного. Дай мозгам отдохнуть. А лучше всего, если отправишься домой и проспишь до завтра.
– Спасибо, доктор, не знаю, как и благодарить. – Фраза, всплывшая из очередного кинофильма, оказалась как нельзя кстати.
– Ну вот и не благодари. Скажу без ложной скромности, мне было приятно осадить этого потерявшего границы порядочности сержанта, и я думаю, что надо бы ему и в самом деле показаться врачу. Человек с такой больной психикой не может ходить с пистолетом и иметь такие полномочия. Это я как врач говорю.
Я попрощался с ним, пожав крепкую как камень руку, и вылез из машины. Обдав меня облаком вонючего газа, «Скорая» скрылась за поворотом, но перед этим я увидел руку «лысого», поднятую не то в приветственном жесте, не то в смысле «но пасаран». Я остался один. Не совсем один, конечно. Вокруг сновали машины разных форм и расцветок, за рулем которых сидели и мужчины и женщины. Все спешили куда-то по своим приятным и неприятным делам, а я стоял, и смотрел на всю эту суету, и никак не мог избавиться от мысли, что я опоздал. Часы показывали 12.25, а это означало, что Катя, вероятнее всего, уже ушла…
…Я сидел в том же гостиничном номере люкс «Метрополя», в том же кресле, и в руке моей был, наверное, тот же самый бокал, только коньяк был не армянский, а французский, с тонкими, изысканными ароматами. Напротив, почти в той же, что и ночью, позе, сидел мой друг, Герман, но у него в руке не было бокала. Он молча смотрел на меня и бог знает, что за мысли вертелись у него в голове. Наверное, он уже жалел, что доверил мне такое важное дело, как продажа дорогостоящей квартиры, но отказываться значило признать себя неправым, а это было не в его стиле.
