– Пытались, не вышло. После того как я выпрыгнула, мне удалось спрятаться в одном из контейнеров, которых там было очень много. Я сидела и слушала, как они обыскивают другие контейнеры, но потом кто-то сказал, что зря теряют время и надо ехать к другой. Потом завелась машина и уехала, а я выбралась из контейнера и побежала. Даже не знаю, сколько бежала, пока не поняла, что я на МКАДе. Дошла до метро, попросила у кого-то телефон. Я позвонила Лене, и мы договорились встретиться напротив Зоопарка. Когда я подъехала туда на такси, Лена заплатила за меня и мы сели в ее машину. Ночевали на даче у ее подруги, которая сейчас где-то отдыхает. Она рассказала, что видела стоявший возле ее подъезда джип, в котором сидел человек, который вчера заходил к ним в офис, когда расспрашивали о тебе.
Я усмехнулся. Про себя, конечно. Молодец, Ленка, сообразила. Но Катя продолжала рассказывать, и я перестал отвлекаться на посторонние мысли.
– Мы почти не спали ночью. Она все время рассказывала про тебя, – тут Катя с интересом взглянула на меня, – Лена сказала, что ты красавчик, это правда?
Я чуть не застонал. Ну все, хватит! Был красавчиком, а теперь уже нет! Сглазили! Теперь у меня будет большой сломанный нос, искривленные скулы и щербатый рот. А под глазами пару недель будут круги самых разнообразных цветов. И это не считая отбитых внутренностей.
Кажется, она уловила мое беспокойство, потому что после этого произнесла, подводя черту:
– Вот и все. Днем мы побыли там, а потом Лена привезла меня сюда, сказав, что заедет за мной позже. Ей нужно было куда-то съездить.
Я услышал, нет, почувствовал, как завибрировал мой карман, в котором лежал смартфон полковника Осипова. Удивительно, но столько дней без подзарядки и работает! Умеют буржуи, ничего не скажешь.
Мокрой рукой я вытащил телефон и, не глядя на номер, прижал его к уху.
– Слушаю.
– Валя, Валенька! – оказывается, женский голос тоже может оглушить. По крайней мере, от Лениного крика я почти оглох на правое ухо.
– Да, это я, – мне было тяжело говорить. Разбитый нос, рот, все такое.
– Ты жив?! – она так радовалась, что мне стало немного стыдно.
– Вроде, хотя в это трудно поверить.
– Где ты?! – она не просто спрашивала, она требовала.
Я замялся и посмотрел на стоявшую рядом Катю.
– Я не могу говорить, Лен. Тебе не нужно знать, где я. Потом, когда все утихнет, я позвоню, о’кей?
Она ответила не сразу. А когда сказала, то и голос и тон были уже совсем другими:
– О’кей. Надеюсь, у тебя все в порядке?
Я продолжал смотреть на Катю. Что-то толкнуло меня, я шагнул к ней и обнял несопротивлявшуюся девушку свободной рукой.
– Все в порядке…
…Я вышел к ожидавшему меня сержанту и, хватая быка за рога, сразу спросил:
– Что случилось-то? – и нагло посмотрел полицейскому в глаза.
Тот, снова оглядев меня с ног до головы (наверное, у них это одна из форм воздействия), задумчиво спросил:
– А не скажете, Валентин Исаакович, когда вы в последний раз видели вашего соседа?
«Ага, нашел дурака!» – я подумал, что эти милицейские уловочки хороши для сериалов.
– Кого вы имеете в виду?
– Кого? Соседа вашего, Виктора Николаевича, – и уставился на меня немигающим взглядом, внимательно изучая мое лицо.
– Не помню. Пару дней назад, перед дракой, – мне надо было как-то объяснить гематомы на лице, а так как он все равно бы спросил об этом, я решил опередить его.
– Какой драки? Это вы с ним подрались?! – Он посмотрел чуть живее, даже показалось, что моргнул от своей догадливости.
– Нет, конечно, – я недовольно сморщился, показывая всем своим видом, что его вопрос, по меньшей мере, глуп, – на улице алкаши пристали, дай денег, дай сигарет. Ну и настучали мне, – я увидел, как скучнеет лицо сержанта, и добавил: – Их много было, а я один. А так бы я им показал. А что с Виктором Николаевичем? Что-то случилось?
Одна из моих соседок, не помню, как ее зовут, кажется, тетя Даша, громко прошептала:
– Убили его, вчера убили, – и сделала страшные глаза.
Сержант резко повернулся к ней и строгим голосом сказал:
– Все, расходитесь, граждане. К вам придут следователи, и вы все им расскажете.
Понимая, что это относится и ко мне, я повернулся и вошел к себе в квартиру. Все, полковника нашли застреленным, и это уже точка.
Я закрыл дверь. Вчера я оставался у Кати, пока не разъехались все машины полиции и «Скорой помощи», стоявшие несколько часов возле ее подъезда. Я рассказал, что случилось со мной, начиная со звонка ее отца и по сегодняшний вечер. Она слушала очень внимательно, но когда дошло до момента, как я обнаружил убитым ее отца, не выдержала и тихо заплакала, уткнувшись мне в плечо. Так мы и сидели дальше, но она больше не плакала и вообще держалась на удивление мужественно и достойно. Я не стал рассказывать ей про случай в сауне, когда мне хотелось пристрелить насильников, решив, что к нашему делу это не относится. Да и другие события излагал коротко. Только самую суть, опуская некоторые подробности. И конечно, не стал упоминать про ночь, проведенную с Леной. Правда, мне почему-то казалось, что она и так знает об этом.
