– Я слышал разные истории… Вроде как вы со своей напарницей очень… изобретательны, – продолжил Уиддл. – Мы тут таких глупостей не потерпим.
– Глупостей, шеф Уиддл?
Моему боссу не так часто приходится изображать невинность, хлопая ресницами, и она справилась с этой задачей не хуже девственницы в борделе.
– Тот трюк, который вы провернули вчера с этим парнем, Сендаком. В «Таймс» опубликовали часть стенограммы. Попробуете сделать что-то подобное перед нашим судьей Берри, и проведете ночь в тюрьме за неуважение к суду.
Так значит, наш провинциальный коп читал «Таймс», причем достаточно внимательно, чтобы распознать наш фокус. Я считала Уиддла не больше чем игроком в шашки, но начала подозревать, что он отличит ладью от пешки.
– Это был всего лишь способ раскрыть истинный характер мистера Сендака, – отозвалась мисс Пентикост, пытаясь защитить ферзя.
– Судя по тому, что я читал, это было не очень сложно. Похоже, он держал оборону не слишком твердо.
– Люди – сложные существа.
– Люди, может, и сложные, но убийства обычно нет. – Он снял шляпу и вытер полоску пота с гектара своего лба. – Но вы вольны проверить это самостоятельно.
Шах. Хотя и не мат.
Теперь медленно и задумчиво кивнула уже мисс Пентикост.
– Вы не будете возражать, если я поговорю с мистером Калищенко? – спросила она.
– Нет, мэм. Посещения с полудня до пяти, а по воскресеньям с десяти до двух. Я скажу своим, чтобы вас провели к… мистеру Калищенко. – Он произнес это так, будто слово «мистер» чуть не застряло у него в горле. – Он будет в нашей тюрьме до вторника.
– А что случится во вторник? – встряла я.
– Во вторник судья Берри возвращается из отпуска. Поехал на рыбалку в Чаттахучи. Во вторник мы предъявим вашему приятелю обвинение, а потом переведем в окружную тюрьму. И прежде чем вы спросите: да, у него есть адвокат. Мистер Хэлловей вызвал кого-то из Ричмонда.
Я сделала мысленную пометку – спросить Большого Боба про адвоката. Зная, какую прибыль получает цирк, я догадывалась, что он нанял далеко не самую яркую звезду среди ричмондских юристов.
Шеф полиции приподнял свою шляпу.
– Берегите себя, дамы.
Затем он развернулся на каблуках своих ковбойских сапог и зашагал к машине.
Я помалкивала на протяжении почти всей словесной шахматной партии и теперь не могла удержаться и не съесть пешку.
– Яснее ясного, значит. Ну да, зачем потеть ради какой-то неизвестной артистки? – сказала я достаточно громко, чтобы услышал Уиддл. – Жертва – циркачка, и убийца тоже циркач. Проще пареной репы.
Он остановился, повернулся и смерил меня взглядом. Но я не могла расшифровать, что происходит за его колючими глазами.
– Вы что, не знаете?
– Чего я не знаю?
– Руби Доннер выросла в полумиле отсюда. Я качал ее на своем колене, – сказал он. – И если бы это зависело от меня, я бы поджарил эту русскую сволочь на электрическом стуле.
Запах сахарной ваты, хот-догов и лошадиного навоза, стон колеса обозрения, визг страха и восторга со стороны «Центрифуги» и крики десятка продавцов, предлагающих свои угощения.
Дом, милый дом.
Цирк устроился на поле к югу от города. Наверное, когда-то тут росла кукуруза, но ее не сеяли уже много лет. Теперь здесь раскинулись аттракционы, павильоны и киоски Харта и Хэлловея, а в центре – большой купол шапито. Территорию огораживала полотняная изгородь выше человеческого роста.
Сэм Ли припарковал грузовик у главного входа, где люди обменивали зеленые доллары на проход под огромной аркой, на которой было написано название цирка, причем настолько большими буквами, что их можно было бы разглядеть и с самолета.
Попросив одного из смотрителей парковки приглядеть за грузовиком и чемоданами в кузове, Сэм Ли повел нас на территорию, куда нас пустили бесплатно, в обход очереди.
Хотя не могу сказать, что очередь была такой уж большой. Людей было маловато даже для вечера четверга.
– Большой Боб готовится к представлению в своем трейлере, – сказал Сэм Ли. – Надеюсь, мы успеем перехватить его до начала.
Он повел нас по извилистой тропе мимо «Аллеи диковин». Афиша сообщала: «Открыто с 13.30. Приветствуем смельчаков!»
«Аллея диковин» всегда открывалась попозже: она не привлекала ранних пташек. Здесь под гирляндой электрических лампочек можно было увидеть Мальчика-аллигатора и человека, забивающего в нос гвозди. Совсем другое дело смотреть на них под полуденным солнцем, которое сжигает всю мистику.
Мы миновали аллею аттракционов и обогнули малый шатер, где выступали артисты, на которых лучше всего было смотреть с близкого расстояния. Я услышала, как Мистерио разогревает публику:
– В моих рукавах пусто. Ой, что это?
Последовали вялые аплодисменты.
На юго-западном краю территории стояли трейлеры труппы. Сэм Ли подвел нас к самому маленькому и постучал в дверь.
Знакомый голос сказал изнутри:
– Входите!
Сэм Ли придержал для нас дверь, и мы вошли. Когда я переступала порог, парнишка вручил мне ключи от грузовика.
– Большой Боб сказал, что, пока вы здесь, драндулет в вашем распоряжении, – заявил он.
– Спасибо. Постараюсь не поцарапать ржавчину.
