Я невольно пригладила непослушные рыжие кудри. Последние восемь месяцев я пыталась отрастить волосы, и впервые со школьных времен они доставали мне чуть ли не до плеч. Мои пальцы тут же запутались, я с трудом выдернула их из волос. Я огляделась — не заметил ли кто, но все взгляды были прикованы к свидетельской трибуне.
Руби.
Однажды я спросила ее: «Зачем ты это делаешь? Наверняка ведь жутко больно».
Она улыбнулась так, что у меня мурашки пошли по коже.
— Еще как. Но не сильнее, чем от всего остального.
Тогда мы еще много о чем разговаривали, и в конце концов я выставила себя полной дурой. Но сейчас не стоит об этом думать. Кларк уже закруглялся, главное представление вот-вот начнется.
Уитсен подошел поближе к свидетельской трибуне с уверенностью, которая едва ли была напускной. У него была репутация лучшего адвоката в городе. «Нью-Йоркер» назвал его «Перри Мейсон из реальной жизни», и знающие люди это не оспаривали.
Вдобавок с него могли бы рисовать книжные обложки. Уитсен был высоким, широкоплечим и голубоглазым, с внешностью Гэри Купера. Конечно, среди присяжных не было женщин — хотя это ничего не значило, — но он излучал ауру хозяина положения. Люди охотно шли за ним, куда бы он их ни повел. Задача моего босса заключалась в том, чтобы вырвать из его рук поводья.
— Мисс Пентикост, верно? — начал он.
— Да.
Он кивнул и улыбнулся, бросив быстрый взгляд на присяжных. Я сидела не под тем углом, чтобы перехватить этот взгляд, но представляла, что он означает. «Слишком много о себе возомнила, чтобы выйти замуж? Трудно доверять такой женщине».
А вслух он спросил:
— Кто нанял вас расследовать пожары?
— Никто.
— Никто? Вы потратили два месяца жизни просто по доброте душевной?
— Я решила узнать, кто стоит за пожарами, потому что погибали люди, — парировала мисс П.
— Вы впервые помогаете полиции, не имея клиента, который вам платит?
— Нет.
— Можно даже сказать, вы заработали определенную репутацию, самостоятельно занимаясь громкими делами, верно?
— Не уверена, что могу сказать, что у меня есть подобная репутация.
— Не скромничайте. Вряд ли в этом городе есть человек, который не слышал бы о вас, — сказал адвокат. — А работа над громкими делами — это путь к тому, чтобы у вашего порога появлялись новые клиенты, хотя и долгий путь. Верно?
— Я не спрашиваю клиентов, откуда они обо мне узнали, — ответила мисс П.
Я поморщилась. Притворство не делает ей чести.
— Ну конечно, не спрашиваете, — с улыбкой и выверенной долей добродушия сказал Уитсен в сторону присяжных.
«Та еще штучка», — нашептывала эта улыбка.
— Нет нужды говорить, что вы часто попадали в заголовки городских газет, — продолжил он. — Чем крупнее дело, тем громче заголовок. А это дело? О-хо-хо. Весьма крупное.
Если Уитсен вел себя слишком скромно для известного адвоката, то делал это намеренно. Это была часть спектакля. Так он больше нравился присяжным. Как и свидетелям.
Вот только сейчас свидетелям он совсем не нравился.
— Сколько раз ваше имя появлялось в прессе в связи с этим делом? — спросил он.
— Не могу сказать. Я не считала.
— А я считал. — Он шагнул к столу защиты и широким жестом поднял пачку газет. — Ваше имя появлялось в тридцати двух статьях в пятнадцати газетах и трех международных журналах.
Он поднимал одну газету за другой и читал заголовки:
— «Пентикост преследует гарлемского поджигателя», «Лилиан Пентикост прочесывает место второго пожара», «Частный детектив Пентикост приводит полицию к поджигателю», «Поджигатель предстанет перед судом благодаря Пентикост».
Уитсен застыл с последней газетой в руках, затягивая паузу.
— Это вопрос? — поинтересовалась мисс П. с минимумом любезности.
— Конечно. — Он бросил газеты обратно на стол. — Как вы думаете, о вас писали бы так часто, если бы вы не привели полицию к подозреваемому?
Пока он задавал вопрос, мисс Пентикост достала из кармана жакета серебряную зажигалку. Она покрутила ее в руке и открыла.
Судья Харман подался вперед.
— Что такое, мисс Пентикост? Я не разрешаю курить в зале суда.
— Простите, ваша честь. Я не курю, — отозвалась она. — Как вы знаете, у меня рассеянный склероз. Когда руки чем-то заняты, тремор меня не беспокоит.
Не наглая ложь, но чертовски близко.
— Я могу отложить ее, если это отвлекает, — добавила она с выверенными нотками мольбы.
— Ничего страшного, ваша честь, — с сочувственной улыбкой произнес Уитсен. — Мисс Пентикост нездорова. Пусть лучше успокоит нервы.
Я шепотом обозвала Уитсена нехорошими словами, и репортеры по обе стороны от меня захихикали. Невозможно объяснить присяжным, что такое рассеянный склероз. Что ее тело может внезапно подвести, но только не ее мозг.
И все же мы получили то, чего хотели.
Мисс П. покрутила зажигалку в ладони, открыла ее и закрыла. Потом еще раз.
— Можете повторить вопрос, мистер Уитсен? — попросила она.
— Правильно ли я понимаю, что если бы вы не привели полицию к подозреваемому, то ваше имя не появилось бы в стольких заголовках?
— Да, это верно. — Она покрутила зажигалку, открыла и закрыла. — А если бы я не поймала Сендака, он бы продолжил сжигать дома.
