— Делай что угодно, если это поможет Лори, — сказал ему отец. — Поживите там столько, сколько понадобится.
«Я помню чистые звуки, — думал Майк, с растущей тревогой изучая сумрачный коттедж. — Помню воду, в которую я ныряю, теплое солнце на лице, ветер в парусах и лодку, плывущую по озеру».
На дворе был конец июня, но с таким же успехом это могло оказаться начало марта. Судя по радиопрогнозу, холодный фронт захватывал Висконсин еще на три дня. «Хорошо бы в ящике оказалось достаточно угля для печи, — подумал Майк. — Или агент лишится этого лота».
Придется разбудить Лори. Не стоило оставлять ее одну в машине, даже на минуту.
— Солнышко, мы приехали, — с деланой бодростью произнес он.
Лори вздрогнула. Майк почувствовал, как она сначала напряглась, а потом, когда он ее обнял, расслабилась.
— Тут так темно, — прошептала она.
— Сейчас мы зайдем в дом и включим побольше света.
Он помнил, что замок на двери требует особого подхода. Нужно потянуть дверь на себя, и только потом ключ войдет в цилиндр. В маленькой прихожей горел ночник, включенный в розетку. Тепла в доме почти не было, но не было и того пронизывающего холода, которого он боялся.
Майк торопливо включил верхний свет. Обои с рисунком из ползущего плюща выцвели и запачкались. Пять последних лет бабушка провела в доме престарелых, и на лето дом сдавался. Майк помнил, как в нем было чисто, тепло и уютно, когда бабушка жила здесь.
Молчание Лори являлось плохим признаком. Взяв ее под руку, Майк провел женщину в гостиную. Мягкая велюровая мебель, на которой было так удобно пристраиваться с книгой, стояла на прежних местах, но тоже испачкалась и протерлась.
Майк беспокойно нахмурился.
— Прости, милая. Приезд сюда — паршивая идея. Не хочешь поехать в мотель? Мы проезжали мимо парочки вполне приличных.
Лори вырастила ее бабушка. Охваченная страхами невротичка, которая старалась привить Лори боязнь темноты и незнакомцев, боязнь самолетов и машин, боязнь животных. Когда Майк два года назад познакомился с Лори, она поражала и веселила его, пересказывая страшилки, которыми ее регулярно кормила бабка.
— Как же тебе удалось вырасти такой нормальной и такой веселой? — часто спрашивал ее Майк.
— Черта с два я бы позволила ей превратить меня в сертифицированную психопатку.
Но последние четыре месяца доказали, что Лори все же не удалось сбежать, что психологический ущерб уже нанесен и с ним нужно справляться.
А сейчас Майк улыбнулся ей, любуясь яркими глазами цвета морской волны, густыми темными ресницами, оттеняющими фарфоровую белизну кожи, и прядями каштановых волос, обрамляющих овал лица.
— Ты безумно красива, — сказал он. — Я расскажу тебе про мою бабушку. Ты познакомилась с ней, когда она уже была инвалидом. Но я расскажу тебе, как мы с ней рыбачили в шторм, как бегали трусцой вокруг озера, а она кричала мне не отставать; как я впервые обогнал ее вплавь, только когда ей исполнилось шестьдесят.
Лори взяла в руки его лицо.
— Ты поможешь мне стать похожей на нее.
Они внесли в дом сумки и продукты, которые купили по дороге. Потом Майк спустился в подвал, заглянул в угольный ящик и поморщился. Ящик был довольно большим, дощатая загородка четыре на шесть футов. Он стоял неподалеку от печи и прямо под окном, к которому был пристроен желоб для засыпки угля из грузовика. Майк помнил, как в восемь лет помогал бабушке менять несколько досок. Сейчас все доски заметно подгнили.
— Даже летом бывают холодные ночи, но нам, Майк, всегда будет тепло, — весело приговаривала бабушка, пока он подбрасывал уголь в старую почерневшую печь.
На памяти Майка ящик всегда был полон черных бороздчатых орехов. Сейчас он почти опустел. Угля едва могло хватить на два-три дня. Майк потянулся за лопатой.
Печь была исправна. Ее урчание быстро разошлось по всему дому. Горячий воздух побежал по воздуховодам, и они начали поскрипывать и громыхать.
На кухне Лори уже распаковала продукты и принялась делать салат. Майк поджарил стейки. Они открыли бутылку бордо и сели рядышком за старым лакированным столом, по-приятельски касаясь друг друга плечами.
Они уже поднимались по лестнице в спальню, когда Майк заметил на столике в прихожей записку от агента: «Надеюсь, в доме вас все устроит. Жаль, что выдалась такая погода. Уголь доставят в пятницу».
Они решили спать в бабушкиной комнате.
— Она обожала эту пружинную кровать, — сказал Майк. — Всегда говорила, что каждую ночь спит в ней как младенец.
— Будем надеяться, что на меня это тоже подействует, — вздохнула Лори.
В шкафу было чистое белье, но оно оказалось влажным и липким. Пружины и матрас отдавали затхлостью.
— Согрей меня, — прошептала Лори, дрожа и подтягивая одеяло.
— С удовольствием.
Они уснули, обнявшись. Но в три часа ночи Лори закричала пронзительным, воющим криком, который отозвался во всем доме. «Убирайтесь. Убирайтесь! Я не стану. Не стану!»
Только к рассвету ее рыдания умолкли.
— Они приближаются ко мне, — сказала она Майку. — Они все ближе.
