– Ну… тут и рассказывать, собственно говоря, нечего. Анжела с Рудиком поехали в Звенигород к одной очень хорошей частной портнихе, она иногда выполняла наши заказы. Вот и сейчас надо было у нее кое-что забрать.
– А почему они вдвоем поехали?
– Рудик как шофер, а Анжела – женщина, она сразу увидит, если какой-то брак или сшито не так.
– Понятно, – пробормотала Катя.
– Рудик потерял над машиной контроль и на повороте врезался в дерево.
– Какой ужас…
Кате вдруг страстно захотелось увидеть Артура, поговорить с ним. Но его нигде не было. У нее заныло сердце. "Не ходить же расспрашивать, где он".
Она поправила сумку на плече и решительно направилась к выходу.
На другое утро Катю разбудил телефонный звонок. Она машинально посмотрела на часы: десять утра. "Невиданная рань!" – заметила она про себя. Катя тряхнула головой, прогоняя сон, и потянулась к телефону.
– Да.
– Срочно приезжай, это Лина Юрьевна.
– Хорошо.
Повесив трубку, Катя моментально вскочила с кровати, ринулась в ванну и через пять минут уже сбегала по лестнице.
Элла Александровна говорила с трудом. Она надолго замолкала, и тогда гнетущая тишина тяжело повисала в комнате.
– Сядь. – Она указала Кате на высокий стул. – То, что я хочу сказать, тебя очень удивит, но постарайся понять меня, – произнесла Гурдина чуть ли не с мольбой.
Кате стало как-то не по себе.
– Я слушаю вас, Элла Александровна, – тихо ответила она.
– Лина, посмотри, чтобы нам никто не мешал.
Помощница покинула кабинет, и Гурдина судорожно сцепила руки.
– Дело в том, я даже не знаю, как это тебе объяснить, дело в том, начала она опять, – что Рудик был моим сыном.
Катя похолодела. Значит, ее догадка была пра-вильной. Но что сейчас чувствует несчастная мать, потерявшая единственного сына, которого она скрывала от всего света в течение стольких лет?
Гурдина заплакала:
– Бедный мальчик… мы даже не могли открыто находиться с ним рядом…
– Давайте я принесу вам воды, – спохватилась Катя.
– Оставь, – Гурдина махнула рукой, – вода, пилюли, уколы – мне уже ничем не поможешь. Самое ужасное… – Гурдина приложила руку ко лбу. – Я не могу даже говорить, ты все прочтешь, – она протянула Кате тетрадь.
– А что это? – Катя привстала со стула, чтобы взять ее.
– Дневник, мальчик вел дневник, а я даже не знала об этом!
– Хорошо… дневник… – Катя стояла посередине комнаты, приложив дневник к груди, в голове у нее все окончательно запуталось…
"Меня с детства манил и завораживал слад-коватый запах пудры и искусственных цветов, я любил театр, как самую любимую детскую игрушку, подаренную матерью. Когда я смотрел, как она юной королевой припадала к ногам сурового отца, умоляя не губить ее и пощадить возлюбленного…"
Катя сидела на какой-то скамейке, случайно найденной в лабиринте московских дворов, и читала, читала эти страницы.
"СЕГОДНЯ Я ОТВЕЛ ОПАСНОСТЬ ОТ САМОГО ДОРОГОГО МНЕ ЧЕЛОВЕКА-МАТЕРИ.
СЕГОДНЯ Я УБИЛ ЕГО, НЕЗНАКОМОГО МНЕ ЧЕЛОВЕКА, СИДЯЩЕГО В ПАРТЕРЕ. ОТ НЕГО ИСХОДИЛА ОПАСНОСТЬ. Я ДОЛЖЕН БЫЛ ЕГО УБИТЬ!"
"Ну и ну, Рудик – убийца, кто бы мог подумать, тихий мальчик-отличник и… убийство. Видно, не зря он мне сразу внушил какую-то антипатию", размышляла Катя.
Алексей вышел к Кате, держа в руке раскрытую толстую книгу.
– Ты как католический священник перед обра-щением туземцев в веру, не удержалась она.
– Ладно, что там стряслось?
– Рудик и Анжела вчера погибли в автомобильной катастрофе. Поехали в Звенигород к частной портнихе, чтобы забрать театральные костюмы, которые она им сшила, и на повороте врезались в дерево. Насмерть.
– Постой, постой, а почему они вдруг туда поехали?
– Я же говорю – забирать театральные костюмы или что-то в этом роде.
Алексей закрыл книгу.
– Иди на кухню, я сейчас.
Он пришел через минуту.
– Оказывается, сын Гурдиной – Рудик, она сама мне только что сказала, и еще, оказывается, он же – убийца.
– Почему ты так решила?
– Вот из этого дневника. – Катя достала из сумки темно-синюю тетрадь и протянула ее Алексею: – Читай на последней странице.
– Да… как все… неожиданно.
– Вот и нашли загадочного "театрального убийцу", – Катя нервно водила пальцем по столу.
– Да, да… – Алексей выглядел непривычно рассеянным.
– Я даже и не представляла, что это Рудик, ни на одну секунду…
– А кого ты представляла – Лилию Георгиевну, Рубальского?
– В общем, ты прав. – Катя запустила руки в свою шевелюру. – Постой, но кто же тогда убил Миронову?
– Я тоже об этом только что подумал, – Алексей говорил тихим, чуть ли не извиняющимся тоном.
– Это два разных убийства.
– Но тогда получается, что второй убийца еще разгуливает непойманным. А потом, ты уверена, Катюша, что эта авария не была подстроена?
Катя ахнула.
– О чем ты, Алексей? Кем? Если он – убийца, то…
– Ты же только что высказала это предположение – РАЗНЫЕ убийства, значит, второй и убрал Рудика, возможно, они были сообщниками.
– Ну хорошо, – согласилась Катя, – положим, это действительно так, но скажи мне, пожалуйста, какой мотив у второго преступления? Зачем убрали Миронову, а еще раньше – Касьянникова?
– Насчет этого ты абсолютно права.
