Неизвестно откуда повеяло пронизывающим до костей холодом. Стало еще неуютней. Девушка устала, ее клонит в сон, но страх вытесняет все остальные чувства. Когда все закончится, случившееся непременно скажется на внешности: она привыкла к восьмичасовому сну. Недосыпание может довести до нервного срыва — об этом не понаслышке знают сотрудники редакции. Тем не менее, сейчас она способна думать лишь о том, как бы скрыться. И не знает, что преследователи в своем логове располагают сложной техникой, тревожно попискивающей в ответ на всякое перемещение или расчет по карточке, как случилось, например, во время покупки гамбургера или проездного.
В ушах раздается рев, и девушка возвращается к действительности. В глубине туннеля, там же, где скрылись красные огни предыдущего состава, показались новые — желтые, с каждым разом становящиеся все ярче и ярче. Приближается поезд.
Раскрываются двери, выпуская пассажиров. Людей в вагоне немного. Какой-то парень дремлет, широко расставив ноги.
На первый взгляд двое мужчин, только что сошедшие на первую платформу из одного из идущих в Уимблдон поездов, кажутся обыкновенными служащими. Но есть в их внешности нечто, не соответствующее обычному облику лондонских клерков. Как-то уж слишком обеспокоенно оглядываются они по сторонам.
Сара старается быть незаметной; втягивает голову в плечи и задерживает дыхание. «Служащие» заглядывают в какую-то бумажку — должно быть, сверяют фото человека, за которым охотятся. Они далеко и сюда точно не доберутся.
«Закрывай свои чертовы двери и поезжай!» — мысленно ругает Сара машиниста.
Прерывистые сигналы сообщают о закрытии дверей. Несколько секунд — и поезд разгоняется по направлению к Тауэр-Хилл. Сара с облегчением вздыхает, и как только состав полностью скрывается в туннеле, она, вытянувшись, устраивается на скамье. Никогда бы не подумала, что монотонное постукивание колес в метро может оказаться таким радостным.
За стеклами дверей Сара видит тех, кто едет в других вагонах. В следующем вагоне девушка замечает женщину и двоих мужчин. Какой-то молодой человек смотрит DVD-плеер…
И тут Сара увидела его! В темном костюме, таком же, как и типы на станции возле вокзала Виктории. Он стоит, сравнивая лицо девушки с другим, на фото в руке… Он только что узнал ее. Точно!
Человек подносит к губам указательный палец, давая тем самым понять: лучше не шуметь. Направляется к ней. Сара тоже идет — но в обратную сторону, стараясь максимально увеличить расстояние между ними. Бежит к хвосту вагона. Добравшись до двери, распахивает ее. Прочие пассажиры, хотя и заметили закрывание-открывание створок, тут же утрачивают к происходящему всякий интерес.
Поезд начинает тормозить у станции Сент-Джеймс-парк. Незнакомец по-прежнему тщательно высматривает хоть какой-то знак, который помог бы ему выйти на след женщины, скрывшейся в последних вагонах.
Все происходит молниеносно — вспышкой, диким выбросом адреналина, вызванным страхом. В таких случаях силы утраиваются, а путь к спасению подсказывают инстинкты. Сара сидит на корточках, сгорбившись, прижавшись спиной к одному из сидений у выхода. Прошла десятая доля секунды — и вот девушка уже выбегает из состава на платформу и мчится что есть сил.
«Служащий» поспешно выбегает из поезда, он видит, как удаляется Сара — и вот их уже разделяет расстояние в три вагона. Тратить силы на погоню бесполезно. Преследователь достает оружие, мастерски прицеливается. На лице проступает улыбка: на удивление легкая мишень, даже неинтересно…
Человек нажимает на курок. В этот миг Сара как раз направляется в сторону одного из вагонов. Выстрел теряется в темноте туннеля.
Нужно немедленно снова выбираться наружу, но двери уже заперты, состав набирает скорость. Когда поезд оставляет станцию Сент-Джеймс-парк далеко позади, на лице незнакомца появляется выражение досады. Через несколько секунд он подносит ко рту руку и что-то говорит. Связывается с центром.
По щекам Сары бегут слезы. Она еще не успела отдышаться, но понимает, что нельзя терять ни минуты. Поезд вновь останавливается. Едва раздвигаются створки двери, как девушка вновь стремительно выскакивает на платформу.
За рельефным, каменной резьбы, фасадом и зелеными деревянными дверьми царила атмосфера таинственная и благолепная.
Спроектированный братом Педро-де-Энкарнасьон, кармелитский монастырь Святой Терезы в Коимбре открылся 23 июня 1744 года. Наверное, тогда было столь же нестерпимо жарко, как и в этот июльский день 1977 года. Под палящим солнцем двое посетителей терпеливо дожидались, когда перед ними распахнутся двери.
Едва скрипнули державшие створку петли, как перед гостями возник силуэт «терезиньи» — так португальцы называли сестер-кармелиток. Монахиня встретила посетителей очень приветливо. Она была польщена тем, что эти двое наконец-то решили наведаться в ее монастырь. Белое одеяние и темный головной убор, «ток», обрамлявший лицо, придавали ей вид заботливый и кроткий. Эта женщина, с юности посвятившая себя служению Богу, казалась почти святой.
