– Идем уж. Просто, понимаешь, я каждый день отчитываюсь перед тетей за все свои слова, дела и поступки. В прошлый раз, когда я рассказала, что ты помог мне с сумками, а потом согласился проводить девочку, к которой приставал какой-то негодяй, она как будто все это даже одобрила. Дескать, во всяком мужчине я должна видеть только брата, а он во мне – сестру. То, что ты меня провожал без всяких там плотских умыслов, дает повод думать, что нам с тобой видеться можно.
Дмитрий, не выдержав, громко фыркнул:
– Надо же, какие сложности! Нет, конечно, я не ухарь-налетчик. Хотя вообще-то и не монастырский инок. Но твоя тетя что-то уж слишком переборщила по части строгостей. Уж не готовит ли она и свою племянницу в вековечные холостячки? Судя по ее настроениям, она тебя так жестко опекает с прицелом именно на то, чтобы к тебе вообще никто не подходил.
По каменным ступенькам лестницы, истертым бессчетным множеством подошв, они поднялись на второй этаж и вошли в недурно обставленную двухкомнатную квартиру. Мебель здесь была преимущественно старинная, но в отличном состоянии. Чувствовалось, что распоряжается в этом жилище строгий человек, педант до мозга костей. За стеклянными дверцами шкафов виднелись корешки старинных книг. В красном углу размещался обширный киот со множеством старинных икон, перед которыми горела лампада.
Указав на филенчатую дверь в конце прихожей, Лариса пояснила:
– Там моя комната. Тетя спит здесь. – Она махнула рукой в сторону дивана, покрытого переливающейся накидкой из тафты.
Они вошли в комнату Ларисы. Дмитрий увидел ноутбук на столе, стопки книг и толстых тетрадей. На стенах висели афиши российских и зарубежных исполнителей с их размашистыми автографами.
– Это настоящие подписи? – Он удивленно ткнул пальцем в улыбающуюся физиономию актера и певца Анатолия Никонова.
– Да. – Лариса пожала плечами. – Что тут особенного? Когда я бывала на концертах, мне почему-то всегда без проблем удавалось пройти к исполнителям и попросить у них автограф. Для чего мне это нужно? Знаешь, у меня от природы комплекс излишней застенчивости. Я чересчур скованна, теряюсь на людях и поэтому специально принуждаю себя с кем-то общаться, выступать перед аудиторией. У себя в институте я сама напрашиваюсь на участие в научно-практических конференциях. Знаешь, как бывает страшно выходить на кафедру и что-то оттуда говорить? Мороз по спине пробегает, ноги костенеют, а ты выходишь, непринужденно улыбаешься и увлеченно рассказываешь о каких-нибудь новых тенденциях в дошкольной подготовке малышей.
Ветлугин окинул девушку внимательным взглядом и поинтересовался:
– Надо понимать, ты и сейчас, разговаривая со мной, тоже ощущаешь скованность, неловкость? Тебе приходится прилагать некоторые усилия, чтобы это выглядело естественно?
Лариса отрицательно качнула головой и сказала:
– Очень странно, но с тобой я почему-то себя чувствую очень легко и спокойно, словно мы знакомы уже сто лет. Знаешь, когда я стояла в переходе и увидела тебя, то мне подумалось: «Надо же, какой интересный парень! Наверное, у него самая красивая девушка. А мне с таким никогда не познакомиться».
Несколько ошарашенный столь простодушной откровенностью, Димка даже закашлялся и смущенно признался:
– Ты не поверишь, но мне пришло в голову почти то же самое. Я буквально заставил себя подойти к тебе и заговорить.
В этот момент дверь комнаты открылась, и на пороге возникла худющая дама баскетбольного роста в темном платье какого-то монастырского фасона в черном платке на голове. На ее худом, изможденном нескончаемыми постами лице светились строгие, можно даже сказать – суровые, глаза. Скорбный изгиб по-стариковски увядших губ дополнял эту картину.
Лариса оглянулась, сразу же потухла, покраснела, потупила взгляд.
Дмитрий тоже посерьезнел, откашлялся и с некоторой торжественностью произнес:
– Здравствуйте! Я Дмитрий Ветлугин, учусь в аграрном университете. Прошу простить, что напросился в гости. Просто Лариса мне рассказывала о том, какие у вас замечательные старинные иконы, настоящие шедевры. Мне очень захотелось их увидеть. Знаете, я потрясен ликом Николая Чудотворца, он просто бесподобен. Еще раз прошу простить! Наверное, было бы правильно, если бы я прямо сейчас откланялся, не так ли?
Выслушав его, женщина заговорила неожиданно слабым, прерывающимся голосом:
– Здравствуйте, молодой человек. Лора мне о вас говорила. Это приятно, что вы нашли время навестить нас. В другой день я бы уговорила вас задержаться, но сейчас чувствую себя довольно плохо.
Димка закивал в ответ, выразил сожаление по поводу недомогания хозяйки, пожелал ей скорейшего выздоровления и направился к выходу. Лариса стояла, не смея поднять глаз.
– Ну что же ты, Лора, не проводишь гостя? – Тетя с укором посмотрела на племянницу. – Это невежливо!
Виновато улыбнувшись, Лариса вышла в прихожую, шепнула Ветлугину, что позвонит ему, а вслух сказала:
– До свидания Дмитрий! Надеюсь, вам у нас понравилось.
– Да, вы правы Лариса, у вас чудная атмосфера умиротворения и покоя. До свидания!
