На Посибеева, хохот которого обычно был слышен на всех этажах Дома, который не пил, не любил, не ругался без хохота, теперь жалко было смотреть. Смертельно бледный, со вздрагивающими руками, он медленно приблизился к трупу, присел на корточки, но не удержался и плюхнулся на колени. Потом опасливо, большим и указательным пальцами отогнул полу пиджака, что-то ухватил в кармане, но вытащить никак не мог, пальцы соскальзывали с какого-то плоского предмета. Пыёлдин подошел и бестрепетной рукой вынул из кармана кредитную карточку, которая позволяла путешествовать по всем странам мира без единого гроша в кармане.
— Хорошая карточка, — негромко обронил стоявший в дверях Цернциц.
— Чем же она так хороша?
— На предъявителя.
— И я могу с этой картонкой по всему миру шастать?
— До конца жизни.
— Надо же. — И Пыёлдин сунул карточку в карман. — Как-нибудь попробую убедиться. Не посадят? — в упор посмотрел он на Цернцица. — Не привлекут где-нибудь на Ямайке?
— Не должны, — осторожно ответил Цернциц.
— Ладно, разберемся. А ты чего ждешь? — повернулся он к Посибееву. — Сказано — сделано. Тащи мертвеца в конец коридора. Земля новостей ждет.
— А может, того… Не стоит?
— Что? Не расслышал?!
— Да это я так… С непривычки…
— Привыкнешь! — жестко ответил Пыёлдин. — Оглянись! Ты видишь, сколько вокруг тебя достойных людей? Все они через твои руки пройдут. Рано или поздно…
Посибеев диковато глянул на Пыёлдина и, не произнося ни единого звука, ухватил мертвого за ногу и поволок сквозь расступающуюся толпу. Пыёлдин шел сзади и, кажется, даже взглядом подталкивал Посибеева. Тот, наверно, давно бы бухнулся в обморок, но боязнь оказаться рядом с мертвецом придавала сил.
Окно в конце коридора простиралось от пола до потолка, от стены до стены и по площади было, наверно, не меньше десяти-двенадцати квадратных метров. Пыёлдин первым подошел к окну и дал очередь из автомата по стеклам. Они тут же вывалились наружу вместе с алюминиевыми рамами и полетели, дробясь, вниз, вспарывая душный ночной воздух. Через некоторое время откуда-то снизу, из неимоверной дали, донесся звон бьющихся об асфальт осколков стекла.
— Выталкивай! — приказал Пыёлдин.
И Посибееву ничего не оставалось, как присесть и начать осторожно подталкивать тело к черному провалу, стараясь не соскользнуть вместе с ним. Чтобы не прикасаться к развороченной голове, Посибеев развернул тело ногами к себе и, опустившись на колени, продолжал толкать его вперед. Вот голова коснулась алюминиевой рамы, приподнялась, перевалила через нее и наконец свесилась вниз. Кровь, которая все еще сочилась из раны, летела вниз со страшной высоты и рассеивалась, распылялась над ничего еще не подозревающим городом, орошая его зловещим дождем. И наступил момент, когда тело уже под собственной тяжестью перевалило через угол окна и соскользнуло в провал, взбрыкнув напоследок мертвыми уже ногами.
— Молодец! — похвалил Пыёлдин обессиленно прислонившегося к стене Посибеева — не в силах подняться, тот сидел на полу, вытянув перед собой ноги. И тут они услышали звук, которого ожидали — глухой, влажный удар тела о землю.
— О боже, — простонал Посибеев, закрывая лицо большими ладонями.
— Слышал? — радостно спросил Пыёлдин. — Долетел наш друг! А! Слышал? Все в порядке! Он уже на месте.
— Похоже на то, — прошептал Посибеев.
— Теперь будешь заниматься этим постоянно, — твердо сказал Пыёлдин, в полной уверенности, что такое поручение должно осчастливить Посибеева.
— А может…
— У тебя хорошо получается. Можно подумать, что ты всю жизнь только этим и занимался — сбрасывал покойников в ямы.
— Я не смогу…
— Ты еще сам не представляешь, на что способен! И дорогу знаешь, и опыт приобрел. Вон как быстро сообразил развернуть негодника головой вперед… Чтобы не запачкаться, не замараться, да?
— Наверно…
— Так вот, больше чтобы этого не было. По обычаю положено покойников выносить из дома ногами вперед. Понял? Спрашиваю — понял?
— Понял, — кивнул Посибеев.
— Вон ты какой чувствительный… Это мне нравится, я тоже был чувствительный… Давно, правда… Значит, так, выбери помощника из заложников… Присмотри мужика покрепче, понаряднее, чтоб в черном был… Не картошку заготавливаете, людей на тот свет отправляете… Может быть, им нравится, когда их в последний путь провожают вот такие люди, как ты.
— Какие? — слабым голосом спросил Посибеев.
— Ну, как… Сильные, здоровые, румяные… В черном опять же…
— Его утром обнаружат, — прошептал Посибеев.
