— Не прикидывайся дурачком, Старцев. Нам известно, что ты работаешь на Найтингейла.
— На кого?!
Ух ты! А я и не знала, что эмоции тоже бывают со стереоэффектом. Парни удивились совершенно синхронно, только Женька — с оттенком любопытства, а Вереск — с опасливой настороженностью (что, мол, ещё за новый персонаж? Каких гадостей от него ждать?)
— Ну, возможно, тебе он представился другим именем.
— Да кто «он»?!
Я с запозданием осознала, что ничего не чувствую от самого модератора. А жаль, именно сейчас это было бы весьма кстати! Я попыталась настроиться на Гену — и наткнулась на стену льда. Он был чужой для меня. Не просто чужой — он был враг, и подсознание активно сопротивлялось попыткам впустить в себя его эмоции.
Похоже, Женькино изумление выглядело достаточно убедительно (ещё бы!), чтобы поколебать Генину уверенность.
— Не пойму, что за игру ты ведёшь, Старцев, — с сомнением протянул он. — В любом случае, я не уполномочен обсуждать с тобой Найтингейла.
Мне позарез нужно найти зацепку! Иначе разговор закончится, а я так и не успею ничего ощутить — получится, что время и силы, затраченные на меня двумя величайшими магами современности, пропали втуне. Преодолевая внутреннее сопротивление, я ещё раз окинула взглядом молодого человека, стараясь оценить его непредвзято. Допустим, мы встретились случайно… в библиотеке. Он улыбнулся, намекая на продолжение знакомства. Что это за человек?
Костюм сидит безукоризненно, аксессуары подобраны в тон — у парня определённо есть вкус. (
Ну и что? Вереск тоже сначала казался мне надменным. А с карьеристом я прожила бок о бок почти пять лет…
В невидимой стене, отделяющей меня от регионального модератора, появилась трещина, и тоненький ручеёк его эмоций потёк в мою сторону. Самым сильным чувством была гордость. Ещё бы — кому попало не поручат операцию, которую контролирует лично президент Милославский. Второе чувство вытекало из первого: Гена отчаянно желал сделать всё «как надо» и вместе с тем отчаянно боялся, что что-то может пойти не так.
А вот к Женьке региональный модератор относился очень неоднозначно. С одной стороны, он испытывал злорадство («А я говорил, говорил, что Старцев окажется мерзавцем!»), но к нему примешивалась толика болезненного разочарования, словно Гена и сам был не рад, что оказался прав.
— Слушай меня внимательно, Старцев, и не говори потом, что тебя не предупреждали. Во-первых, ты немедленно возвращаешься к выполнению задания — то есть поиску артефактов. Хотя по нашим сведениям, ты и не прекращал поиск — согласись, в свете этого факта твоё заявление о том, что ты якобы отказался от контракта, звучит по меньшей мере неубедительно. Во-вторых, поскольку веры тебе больше нет, мы вводим систему промежуточного контроля: каждую неделю, по вторникам, в половине десятого вечера, ты встречаешься на этом же месте с представителем Корпорации и отчитываешься о ходе поисков. В-третьих, каждый найденный артефакт ты передаёшь Корпорации сразу после обнаружения. Размер гонорара остаётся прежним, но выплачиваться он будет частями, по факту передачи Лучей. Твоя сестра пока остаётся у нас — в качестве гаранта твоего благоразумия. Если ты будешь играть по правилам, ничего страшного с ней не случится. Ты всё понял, Старцев?
— Я всё понял, Гена. Я вообще очень понятливый, если ты не заметил. Но доверчивость не входит в число моих достоинств. Я хочу быть уверен, что моя сестра жива и с ней всё в порядке.
— Извини, Старцев, на этот счёт у меня указаний нет, — Гена с огорчением — вроде бы даже вполне искренним — развёл руками. — Но я не думаю, что в твоём положении будет разумным диктовать условия.
— Ты её видел?
— Нет. Но я точно знаю, что она жива. Президент Милославский не любит излишней жестокости.
— Ну ты хоть знаешь, где её держат?
— Старцев, если бы я обладал подобной информацией, меня бы не пустили на встречу с тобой.
Это была почти правда. Местонахождение заложницы региональному модератору действительно не открывали — я чувствовала, как чешется его самолюбие по этому поводу — но что-то он всё-таки знал.
