– Элементарно. Из артезианской скважины подается вода, смешивается с воздухом и под высоким давлением выбрасывается в морозное небо, от чего и образуется искусственный снег. Это, скорее, даже не снег, а мелкое ледяное крошево.
Жаров сказал:
– Вот почему он показался мне таким странным. Выходит, что пушка просто-напросто выдает поток снега, пока есть вода и электричество.
– Пока не кончится зима, – добавил Пилипенко.
– Наверное, ты надеялся, что инопланетяне проводят здесь какой-то эксперимент, – сказал Клюев.
Жаров махнул рукой.
– То, что мы и на сей раз не встретили инопланетян, вовсе не доказательство, что их вовсе не существует.
– Не доказательство, – отозвался Клюев.
– Одно меня мучит, – сказал Жаров, – хотя мы, вроде бы, всё уже поняли. Где же эти двое, Виталий Константинович и его секьюрити, которых ждали, но так и не дождались в особняке?
– Тебя это и вправду мучит? – ухмыльнулся Клюев.
– Мучит. И его тоже.
Пилипенко указал на Жарова, затем – на Катерину.
– И ее, думаю, больше, чем нас обоих…
Клюев коротко обернулся на девушку, задумчиво теребящую локон, но быстро отвернулся, вперившись в серпантин тяжелой трассы. По всему было видно, что он хочет что-то сказать, но прикидывает, уместно ли это здесь и теперь.
– Ладно, – наконец, сказал он. – Три дня назад в аэропорту Борисполя задержали этого самого Виталия Константиновича. Пытался улететь в Сингапур.
Катерина вскрикнула, высоко подняв голову, отчего стала ясно видна ее красивая длинная шея.
Клюев остановил машину. Жаров обнял девушку, уже бьющуюся в истерике. Клюев недоуменно посмотрел на них обоих.
– А что я такого сказал?
– Не бери в голову, – сказал Пилипенко. – Ты просто поставил последнюю жирную точку в этой истории.
