– Дай еще шарик. Долото.
– М-ответы совсем скисли.
– Совсем слабые или совсем нет?
– Я не вижу. Подождем.
– Опухоль шатается вся. Еще передняя продольная связка, она очень сильная, и даже небольшое ее волокно может удерживать. Долото. Она внизу держится, и никак туда не пролезть! Скальпель не пролезает. Поэтому я хочу ее расшатать, мне обзор хоть откроется. Сейчас мне ассистент вообще позарез нужен. Марина, помоги. Микроскоп уберите. Ножнички, скальпель. Крованул? Эх. Ничего, совсем чуть-чуть. Долото помощнее. Кусачки. Ножницы.
Напряженная тишина, Кирилл расшатывает, дергает, выламывает рычагом:
– Ух как шатается.
– Так вот только что шатается. Марина, вот тут возьми и держи. Держи аккуратно, чтобы не сорвалось. Выделили один край свободный, а остальное держит. Варвара Вадимовна, что-то есть?
– Ага, вот и М-ответ вылез.
– Что, полчаса вывихнуть не можете? Тогда точно пилить надо.
– Чуть-чуть осталось. Даже Марина поверила, что скоро, и не смеется нервным смехом.
– А потом хирург будет радоваться: вот что я делал на работе, целый день не пил, не ел, косточку пытался достать из человека.
– Все!!!
– Что, Кирилл Саныч, барабанная дробь?
– Отделил. Сейчас достану, и будет дробь.
– А потом что?
– MESH ставить, фиксирующую систему, и зашиваться.
– А гайки затянули?
– Нет еще.
– А-а-а!
Это общий выдох, опухоль достал одним блоком.
– Дайте посмотреть хоть, что достал, а то Марина сразу ухватила и любуется.
– Не насмотрелся еще. Целый день на нее смотрел – не нагляделся.
Показывают огромную опухоль со следами коагуляции:
– Кто хотел обед?
– Даже поджаренная. Слабой прожарки.
– Все, 15 минут я вам даю, будет 18 часов. Попейте чай. Варвару Вадимовну отпускаете? Тогда я севоран включу.
– Да-да, Наташа, отпускаем.
– Вот репортеров когда надо звать.
– Не надо. Как позовешь репортеров, так все пойдет не так.
Все размываются, уходят на 15 минут, чтобы потом вернуться и три часа все фиксировать и зашивать. Остается один анестезиолог.
Это бубен шамана. Один маленький слабый человечек бьет в бубен и прыгает вокруг другого маленького слабого человечка, лежащего на боку с неестественно вывернутой ногой. Саблезубый тигр порвал ногу, продрал когтями кровавые борозды по боку, зацепил живот. Это Ее добыча. Сейчас Она заберет раненого охотника… вот сейчас… но неприятные громкие звуки бубна не дают сосредоточиться на процессе.
Она так и не забрала его тогда, много тысяч лет назад, отступилась, отогнанная ритмичным грохотом. Конечно, принципиально ничего не поменялось, Она взяла его позднее, дряхлым стариком тридцати восьми лет. Но за эти годы он успел народить кучу детей, те – еще детей, так и пошло. Теперь половину Франции населяют потомки того недоеденного тигром охотника, только кто это помнит?
«Не буду ее забирать, – решила Смерть, отлетая подальше. – Себе дороже. Кровь старого шамана явно бурлила в жилах того, кто сочинял эту музыку. Эта кровь разбавилась за тысячи поколений, но она гремит, гремит по сосудам и передает этот ритм музыке…
И ушла. Мало ли людей на земле, возьмет другого.
Старый шаман улыбнулся на своих семи небесах или где там он пребывал ныне.
– Таким образом, исследование показало, что помидоры не являются идеальным средством отгоняния Смерти в условиях нейрохирургической клиники, – подытожил Митя. – Конечно, исследование нерепрезентативное, число случаев пока очень мало. Но тем не менее некоторые выводы сделать можно. Смерть сначала очень бойко улепетывала от помидоров, особенно крупного калибра. Потом привыкла и научилась ставить блок, как в волейболе. И помидор летел обратно, в морду… то есть в лицо атакующего хирурга, что никак не может расцениваться как удачный эксперимент. А мелкие помидоры Она ловила и начинала ими жонглировать, что отвлекало внимание хирурга и даже слегка гипнотизировало его. Самый большой и вкусный помидор «бычье сердце» она вообще с собой утащила. Не знаю зачем. Может, для изучения его боевого и отравляющего действия. А может, съесть. В наблюдениях указан один случай применения не цельного помидора, а томатного сока.
