– Но вот что мне хочется знать, – продолжила Сьюзи. – Почему Тристрам выходил из дома, когда леди Бейли его увидела? Он, должно быть, пришел туда пешком, раз несколько минут спустя подъехал к дому на машине.
– Но можем ли мы верить ее словам? – спросила Бекс.
– Верно, – кивнула Джудит. – Для начала нам надо поговорить с майором Льюисом, не так ли?
– Я могу заняться этим, – предложила Бекс. – Он поет в церковном хоре, а сегодня вечером у нас как раз будет собрание. Я расспрошу его, когда увижу.
– Хорошая идея. А пока, думаю, нам стоит отыскать тропинку, ведущую вдоль сада сэра Питера. Так мы сможем узнать, была ли в словах леди Бейли хоть толика правды. А потом нам нужно разузнать, зачем Тристрам приходил в Белый коттедж. Правда, у меня уже есть теория на этот счет, и, возможно, именно этой зацепки нам не хватало.
– Какой? – спросила Сьюзи. – Что, по вашему мнению, он задумал?
– Не будем спешить. Сначала изучим кусты, а потом возьмемся за Тристрама.
Когда женщины подошли к мосту Марлоу, у его основания они увидели столпотворение. Водители нетерпеливо жали на свои гудки и пытались сдавать назад, а на самом мосту стояли какие-то люди с флагами, полностью блокируя дорогу.
– Что тут происходит? – спросила Бекс у одного из зевак.
– Протестная акция экоактивистов, – ответил тот.
– Но нам нужно попасть на другую сторону, – возмутилась Бекс.
– Они останавливают только машины. Пешеходы могут проходить беспрепятственно.
– Тогда пойдемте, – сказала Джудит и повела своих подруг к мосту мимо застрявших в пробке машин.
На мосту стояло около двадцати людей с флагами, баннерами, разными трещотками и свистками.
– Запасного плана не существует! Запасной планеты у нас нет! – кричали они, пока несколько полицейских пытались заставить их сдвинуться с места.
Неожиданно для себя Джудит увидела в толпе Розанну. Она, скрестив ноги, сидела на земле и держала в руках нарисованный от руки плакат с надписью: «Вы можете игнорировать меня, но вы об этом пожалеете».
Джудит направилась к ней, а ее подруги не отставали, хотя Бекс явно нервничала.
– Я не уверена, что могу здесь находиться, – сказала она.
– Замечательное шествие! – крикнула Джудит Розанне, проходя мимо.
Розанна, не ожидавшая увидеть здесь старушку и ее подруг, от удивления поднялась с земли.
– Что вы здесь делаете? – спросила она.
– Мы, как три козочки из детской сказки, пытаемся перебраться на другую сторону реки, – ответила Джудит. – Но я очень рада видеть, как молодежь отстаивает свои взгляды. Наше общество не сможет измениться, если хоть кто-то не начнет действовать. Взять, к примеру, хотя бы суфражисток. Правда, я и не думала, что вас так волнуют проблемы экологии.
– Я обычно не хожу на протесты, – призналась Розанна, опустив взгляд. – Мне нелегко даются эти шествия, но, если у нас не остается выбора, мы должны действовать.
– Да, вы правы, – согласилась Джудит и пристально посмотрела на Розанну. – Иногда нам нужно действовать.
К ним подошла другая женщина. Кончики ее светлых волос были окрашены в голубой цвет. Джудит вспомнила, что они уже видели ее на барже, где живет Розанна. Значит, это и есть Кэт – дочь Эндрю Хасселби.
– Эти женщины обижают тебя? – спросила она Розанну, а затем обратилась к Джудит: – У нас есть право на публичный протест. Это прописано в Европейской конвенции по правам человека.
Глаза Кэт сверкали от едва сдерживаемого пыла, и Джудит удивленно вскинула брови.
– Вас зовут Кэт, не так ли? Вы дочь Эндрю Хасселби? – спросила Джудит.
– Какое вам до этого дело? Пойдем, Розанна, нам нужно заняться делом.
Кэт увела Розанну обратно в толпу протестующих, но затем передумала и снова подошла к Джудит и ее подругам.
– Вам стоит знать, что отец одобряет то, чем я занимаюсь, – сообщила она.
– Ничуть в этом не сомневаюсь, – кивнула Джудит и, прежде чем Кэт успела понять, что происходит, достала из своей сумки баночку с леденцами и сняла с нее крышку. – Хотите леденец?
Кэт посмотрела на протестующих, на полицейских, стоящих у нее за спиной, и вновь обратила свой взгляд на старушку, протягивающую ей баночку со сладостями.
– Нет, спасибо, – отказалась она.
– Как вам угодно, – парировала Джудит, сунула себе в рот леденец и оглядела бушующую толпу протестующих. – Это, конечно, не Париж в шестьдесят восьмом. Но, если честно, ничего похожего на Париж в шестьдесят восьмом не происходило ни до, ни после, – жизнерадостно добавила она.
– Вы были в Париже во время протестов в шестьдесят восьмом?
– Вы знакомы с этими событиями?
