Инспектор закрыл свой блокнот и тоже встал. Видно было, что в нем идет какая-то внутренняя борьба.
— К сожалению, — сказал он. — К сожалению. — Он посмотрел на Алекса. Джо стоял совершенно неподвижно, но его глаза подали Паркеру едва уловимый знак. — Но, к сожалению, — Паркер облегченно вздохнул, будто нашел ответ на мучивший его вопрос, — я всего лишь полицейский чиновник, и хотя очень хочу вам верить, тем не менее, миссис Додд — последняя, кто видел убитого, и кроме того, в вашем рассказе есть некоторые пробелы, вызывающие сомнения.
Алекс громко откашлялся.
— Одним словом, — быстро закончил Паркер, — я, к сожалению, вынужден буду поставить возле вашего дома полицейского в штатском, а миссис Додд попрошу ни под каким видом не покидать этот дом в ближайшее время. до тех пор, пока вы не получите уведомление о снятии этого запрета. Я надеюсь, что ситуация в ближайшее время разрешится. Это все, что я могу сделать для вас в настоящую минуту.
Сэр Томас Додд встал и протянул ему руку.
— Благодарю вас, — сказал он сердечно. — Я понимаю, что вы определенным образом нарушили какие-то предписания, поступая столь благородно. Но заверяю вас, что. что. — Он умолк и добавил: — Вы истинный джентльмен.
Паркер покраснел и быстро вышел в прихожую. Когда они оказались на улице, он подошел к автомобилю и позвал оттуда детектива Стивенса.
— Я взял вас, Стивенс, чтобы оформить арест и транспортировать преступника. Но, к сожалению, вам придется подежурить здесь с полчаса, пока вас не сменит агент из нашего управления. Двери этого дома не должна переступать миссис Анджела Додд, невысокая шатенка в возрасте около сорока пяти лет. Если у дома окажется выход с противоположной стороны и она сбежит на другую улицу — не переживайте. Мы посадим на ее место мистера Джо Алекса, самого наивного человека в мире!
— Слушаюсь, шеф! — сказал детектив Стивенс, улыбнулся Алексу и начал прохаживаться у ворот дома.
— Ты об этом не пожалеешь. — негромко сказал Алекс.
— Я сделал это только потому, что из твоего поведения следует, что убийца уже у тебя в кармане. Твои сведения потрясают меня. Но ты не знаешь всего. Например, ты не знаешь, куда мы сейчас поедем!
— Мне кажется, что к доктору Джорджу Армстронгу, известному специалисту по онкологическим заболеваниям, — сказал Джо. — Но может, я ошибаюсь?
Паркер открыл было рот, снова закрыл его, а потом сказал:
— О Господь, великий и всемогущий! — Он наклонился к водителю: — Колумбус Стрит 4! — сказал он почти со злостью.
Оказалось, что доктор Армстронг очень аккуратно вел свою книгу приемов. В последней рубрике виднелась фамилия: «Сэр Томас Додд. Часы приема с 9.20 по 10.45 пополудни». А ниже ряд строчек по-латыни.
— Вы всегда с точностью до минуты записываете время визитов своих пациентов? — с удивлением спросил Паркер.
— Да, — ответил доктор, протирая сонные глаза, — меня интересует проблема рациональности исследований. Я даже пишу об этом брошюру для медиков. Мне кажется, врачи тратят слишком много времени впустую. Эти данные служат для выяснения, сколько времени занимает у меня обследование пациентов с определенными заболеваниями.
— А каково состояние здоровья сэра Томаса Додда?
— Учитывая ваши функции, я могу сказать вам всю правду. Но думаю, что природа и сама вскоре ее обнажит. Состояние сэра Томаса Додда я считаю безнадежным. Еще сразу после операции у меня теплилась какая-то надежда. Однако теперь опухоль снова растет. Вероятно, через несколько дней наступит кризис. Если не через несколько дней, то через несколько недель. Это лишь вопрос скорости развития опухолевой ткани. Боюсь, что в случае Додда она развивается чрезвычайно быстро. Он приехал сегодня ко мне на своем автомобиле. Я уже давно запретил ему вождение: болезнь может обездвижить его в любую минуту. Могут быть метастазы в мозг. В таких обстоятельствах нельзя играть собственной жизнью, не только, впрочем, своей, но и жизнью пешеходов, например. Я отвез его домой сам.
Паркер поблагодарил и встал. На улице инспектор хлопнул себя по лбу.
— И зачем я вообще сюда ехал? — сказал он. — Ведь Додд никак не мог его убить. Если с 9.20 он был у врача, то у него железное алиби. И кроме того, он ведь не появлялся за сценой театра «Чембер». Его там вообще не было! Ведь дежурный портье видел всех входящих, а другим путем он не мог туда попасть. Я, наверно, вообще свихнулся!
