Сабина чувствовала себя в этом здании как постороннее тело. По сравнению с этой дырой дом, где располагалась квартира Карла, казался роскошной виллой. На шестом этаже было только две квартирных двери. На одной стояло
– Откуда мы знаем, может, Кармен продала или сдала это помещение? – прошептала Сабина.
Снейдер снял «глок» с предохранителя.
– Какая нам разница?
– Кто купит здесь квартиру? – пробормотал Колер.
Он был прав. Вероятно, никто. Петли деревянной двери заскрипели. Квартира состояла из двух комнат, спальной зоны, мини-кухни и умывальной. Наверное, Хитценхаммер использовал помещение как ателье из-за высоких окон и уклона крыши. Но сейчас квартира была затемнена текстильными рулонными шторами. Пахло масляными красками и терпентином. Паркет вздулся и напоминал небрежно брошенный ковер. В стенном шкафу в прихожей были только пустые крючки для одежды. Другие комнаты тоже казались нежилыми. К стенам были прислонены мольберты, на полу валялись тряпки, шпахтели, палитры и засохшие кисти. Похоже, со смерти Хитценхаммера здесь ничего не изменилось.
Колер поднял штору и открыл окно. Небо над Веной было черным как ночь. Совсем рядом грохотали раскаты грома. Дождевые капли, как хлопушки, разрывались на жестяном подоконнике. Ливень гнал в комнату холодный воздух.
– Ничего, – сказал Колер.
– Не совсем. – Снейдер вышел из спальни с какой-то книгой. Сдвинул с низкого рабочего столика кисти, тюбики красок и скотч и осторожно положил тонкое издание в твердом переплете. «Забавные истории и потешные картинки» было написано старинным готическим шрифтом на пожелтевшей бумаге. Ниже: «с 15 цветными иллюстрациями для детей в возрасте 3–6 лет». На обложке была изображена измененная, по всей видимости, старинная версия Штрувельпетера с нечесаной гривой и длинными загнутыми ногтями. Но имя Штрувельпетер нигде не встречалось. Кроме того, как автор был указан некий Реймерих Киндерлиб.
Снейдер присел на обшарпанный диван и раскрыл книгу. Волнистый пергамент захрустел.
– Это лежало под покрывалом на кровати.
Сабина села рядом. Первая история в картинках рассказывала об эпизоде Вертушки-Филиппа, только со старыми, неуклюжими рисунками.
– Так это с него Хайнрих Хоффман скопировал своего Штрувельпетера?
– Первое издание книги Хоффмана появилось под псевдонимом в 1845 году в издательстве «Захарий Левенталь».
Видимо, Сабина слишком удивленно посмотрела на Снейдера, потому что тот раздраженно вздохнул.
– Когда вы обратили мое внимание на книгу, я занялся изучением темы. – Снейдер указал на выходные данные. – В этой редакции книга вышла тиражом полторы тысячи экземпляров. Сегодня почти нереально найти хоть один. К тому же в такой халупе.
– Почему под псевдонимом?
Снейдер приподнял левую бровь.
– Такое никак не вязалось с его профессией. Он был детским психиатром и врачом во франкфуртском морге. Позднее стал директором лечебного учреждения для умалишенных и эпилептиков. Изначально он сочинил и иллюстрировал эту книгу для своего сына. Видимо, хотел подарить что-нибудь особенное на Рождество.
Сабина полистала книгу.
– Истории расположены не в той последовательности, в какой печатают в современном издании, – но зато в порядке убийств.
После мальчика, который сосал пальчики, шли еще две истории: Ганс-разиня и Роберт-самолет. Если Карл вырос на этой книге, он мог вовсе и не слышать названия «Штрувельпетер». Нарисованные картинки выглядели страшнее распространенной версии, которую Сабина знала с детства. Какое же все-таки безумие, если подумать, что эту книгу написал детский психиатр.
– Почему Карла восхитили именно эти истории в стихах, а, например, не проделки Макса и Морица? – спросила она.
– Вы должны сформулировать вопрос по-другому, – ответил Снейдер. – Почему Карл выбирает роль именно безобразного неряшливого ребенка? Это о многом говорит. Взгляните… – Он вытащил вложенный между страницами лист бумаги. На нем стояли выцветшие от времени четверостишия.
