Старик посмотрел на меня:
— Зачем?
— Мы смертные. Нам их не достать и не ударить в ответ, но вот комом в горле встать можем. Да так, что каждому поплохеет. Разве стоит от такого отказываться?
В глазах Старосты появились маленькие угольки жизни. Я протянул ему руку:
— Вставайте. Именно сейчас, когда высшие ждут наших слез, пусть подавятся нашей гордостью.
Староста поднялся, он все еще был убит своим горем, но в глазах потихоньку тлели новые угли гнева. Он посмотрел на нас:
— Я благодарю вас за…
Я его перебил:
— Вам сейчас не до бродяг. Мы уходим. Вы, как будет возможность, отблагодарите Старосту Варгора. Да пусть дороги к чужим бедам никогда не приведут нас сюда вновь. Прощайте.
Я и Танисса поклонились Старосте. Он склонил немного голову и ответил:
— Старосте Варгору я отвечу, когда время будет. И о юнце его позабочусь. Доброй дороги, герои. Пусть путь ваш будет долог и долек. Не возвращаетесь. Прощайте.
Мы развернулись и отправились прочь. Нас ждала дорога.
Снова лес и дорога.
Дорога. Лес. Солнце. Мы шли вперед. Долгое время в тишине. Думая каждый о своем.
Я снова и снова проговорил в голове все слова, вспомнил движение, обратил больше внимание на эмоции. Но снова уперся в страшное условие. История началась до моего прихода и мне не дали права изменить финал. Значит ли это, что в будущем лучше совсем не знать историй? Или в тот самый раз, когда мне дадут шанс, я все упущу из рук? Ощущение своей уникальности давило на меня, жажда величия гнала вперед, но я искал иной путь. Я не знал, где иная тропа, куда она приведет. Но знал, что лишь встав над своими сиюминутными желаниями, ты сам начинаешь выбирать путь! Так в метаниях, зная выход, я блуждал в своей голове, боясь самостоятельно сделать выбор.
Танисса слушала звуки леса, ища малейшее отклонение, что принесет неприятности. Смотрела на птиц, на деревья вдоль дороги, ища готовых к нападению бандитов. Но вся эта деятельность была для её разума столь проста и банальна, что сознание вернулось в воспоминания. Домой.
Мать заставила Сестер встать на колени. Отобрала все, что у них было. Голые и беззащитные они слышали свит хлыста. Звон удара. Скрип зубов, сжимаемые до крови в упрямом желании сдержать крик. После каждого удара следовал вопрос:
— Почему вы убили эльфов?
Сестрам казалось, что они уже ответили сотни вариантов, но понимание, что они должны сказать не приходило, а признаваться в незнании никто не желал:
— Они — наши враги, что подошли близко…
Свист хлыста и удар прервали речь. Снова одно слово:
— ЛОЖЬ!
Хлыст второй раз ударил по спинам:
— Почему вы убили эльфов?
Сестры чувствовали свой предел. Часы наказания казались вечностью. Край. Ужас от не знания, что сделает с ними Мать, если они не найдут ответ. Танисса посмотрела на сестру. Та сжала кулаки и решила встать. Ей потребовались секунды на то, что раньше она делала мгновенно. Сил сдержать боль уже не осталось, во дворе дома Джандарка раздался крик. Она выпрямилась и встала между Таниссой и Матерью, глядя ей в глаза. Мать улыбнулась хищно:
— Уверена?
Свернула хлыст и повязала на конце узелок:
— Может, стоит лучше подумать?
Сестра, глядя в глаза Матери, произнесла стальным голосом:
— Хватит! Их смерти для тебя ничего не значат. Это я была там в лесу. Я видела, что могу убить. Я их убила! Тебе не изменить принятое мной решение! Поздно!
Мать медленно подошла к Сестре:
— Готова? Нести наказание за свое решение?
Сестра, глядя в глаза:
— Не имеет значения наказание. Когда для палача не имеет значения за что наказывать.
Мать повернулась к дому и пошла внутрь. На пороге остановилась и в пол оборота сказала:
— Слепа и упряма.
Сестры смотрели вслед Матери. Её слова бессмысленны. Кому они были сказаны? Может, Мать говорила о себе. Сестры не понимали, зачем они сказаны. Из дома вышел отец и положил на землю перед девушками одежду и лечебные мази с бинтами. Развернулся и молча пошел назад в дом. Танисса смотря вслед, не выдержала:
— Что? Что произошло?!
Отец на секунду остановился, но не обернулся, не ответил. Просто продолжил путь и скрылся в глубине дома. Танисса посмотрела на сестру:
— Что происходит?
Сестра взяла мазь и принялась обрабатывать раны Таниссе:
— Мы ошиблись. Наши родители давно уже не те "Рыцари Богини", о которых гласят легенды. Они устали. Их слова и действия содержат все больше ошибок. Чем дальше, тем меньше смысла в их словах и поступках. Пришла пора забрать наше по праву, а не ждать милости.
Танисса смотрела перед собой в пол:
— А если, это мы ошибаемся?
— Мы можем ошибиться только один раз. Когда мы умрем!
Такой девиз устроил Сестер. Их сила, их воля требовали признания. Их ослепила гордость.
Танисса обработала раны Сестры. Они помогли друг другу одеться и отправились спать. Им требовалось накопить сил, так или иначе, завтра они станут воинами.
Тот же дом, тот же день.
