Кто только не писал, с легкой руки А. Авторханова, о насильственной смерти В. И. Сталина! Интерес к теме убийства (отравления) вождя не утихал в «эпоху Хрущева», вновь возник в середине 70-х годов, в «эпоху Брежнева», но особенно вспыхнул в последние 20 лет, когда историкам и писателям стали доступны сохранившиеся документы и материалы из истории болезни Сталина, в том числе рукописный журнал медицинских наблюдений и назначений, который вели врачи во время трехсуточной агонии вождя. Опираясь на труды различных исследователей, автор книги, известный историк А. Л. Костин, последовательно разрушает сложившиеся многочисленные версии насильственной смерти Сталина, основное отличие которых друг от друга заключается в том, что в одних версиях в качестве убийцы «выводится» Л. П. Берия, а в других — Н. С. Хрущев, который и сам не всегда отказывался от этой роли. Тогда откуда исходят представления о насильственной смерти Сталина? А. Костин предлагает собственную, увлекательную, почти детективную версию о существовании неких загадочных обстоятельств, сопровождавших внезапную болезнь и смерть Сталина, которые и послужили источником рождения феномена о его насильственной смерти.
Светлой памяти Владимира Михайловича Жухрая — доктора исторических наук, профессора, члена Союза писателей России, неутомимого исследователя деятельности Иосифа Виссарионовича Сталина посвящается.
После публикации книги «Июнь 1941 года. Десять дней из жизни И.В. Сталина», автор получил несколько откликов на книгу [1], в которых высказывалось предложение постараться развеять еще один устойчивый миф, который существует вот уже свыше 50 лет— миф о якобы насильственной смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. Признаться, я и сам не раз задумывался над этим феноменом, особенно по прочтении очередной сенсационной публикации типа: «Загадка смерти Сталина», «Как убивали Сталина», «За что убили Сталина», «Тайна смерти Сталина», и т. д. и т. п. с различными вариантами комбинации слов— «насильственная смерть», «тайна смерти», «убийство», «отравление», и все это в тесной связи с последними днями (неделями, месяцами) жизни И.В. Сталина.
Перечитав еще раз книги и статьи, повествующие о болезни и смерти вождя, интервью свидетелей последних дней жизни Сталина, а также пересмотрев записи телефильмов, например, «Сталин. Live», я пришел к твердому убеждению, что большинство заключений авторов публикаций о насильственной смерти Сталина являются, как бы помягче выразиться, плодом их необузданной фантазии.
Для такого вывода были следующие основания. Во-первых, все исследователи этой проблемы и авторы многочисленных публикаций до середины 90-х годов прошлого столетия не имели возможности документально подтвердить свои версии, поскольку все материалы, связанные с историей болезни и обстоятельствами смерти Сталина, были засекречены. Мало того, большинство авторов были убеждены, что этих документов не существует в природе, поскольку они в свое время были якобы уничтожены. Спрашивается, на какие документальные источники они могли опереться? Таких источников было не так уж и много, но и они, мягко говоря, были тоже не очень достоверными. По крайней мере, таких источников нам известно всего три, два из них реальные и один виртуальный:
— мемуары Н. С. Хрущева, являющегося единственным свидетелем тех печальных событий, который опубликовал свои воспоминания о последних днях и часах жизни Сталина;
— воспоминания офицеров личной охраны Сталина, которыми они поделились с писателями и историками, пишущими на эту тему, спустя много лет после смерти вождя (далее — Охрана);
— наконец, слухи и легенды, которые стали распространяться сразу же после официальных правительственных сообщений о болезни и смерти Сталина.
Опираясь на эти, весьма и весьма уязвимые источники, авторы публикаций дополняли картину случившейся трагедии своими гипотезами, предположениями и откровенным вымыслом, а более поздние публикации дополнительно «опирались» на более ранние уже как на документальные источники. Короче говоря, они так упорно цитировали друг друга, что отдельные гипотезы и предположения одних авторов становились как бы документальными источниками для последующих версий более поздних авторов.
Во-вторых, при всем многообразии отдельных эпизодов в описании выдвинутых версий о причинах смертельной болезни, поразившей Сталина в начале марта 1953 года, и наступившей смерти вследствие вмешательства тех или иных конкретных людей, в качестве основных виновников, якобы ответственных за организацию и осуществление убийства Сталина, называют либо Л.П. Берию, либо Н.С. Хрущева. Есть, конечно, и другие варианты, например, Хрущев с Микояном, «триумвират»: Берия, Маленков, Хрущев, да еще «примкнувший» к ним Булганин и т. д. Но главный водораздел версий всей пишущей на эту тему братии проходит именно по линии «берияфобы» — «берияфилы», поскольку исследователи, относящиеся к сообществу «берияфобов», яростно критикуют и клеймят коллег из сообщества «берияфилов», и наоборот. При этом до истины докопаться становится довольно сложно, ибо конкретное содержание версий представителей данных сообществ имеет вектор, направленный не на поиски истины, а на то, как бы поосновательнее опровергнуть версию своего оппонента. Версии «берияфобов» и «берияфилов» — это как частицы и античастицы в мире физики элементарных частиц, которые при взаимодействии аннигилируют, то есть исчезают. Так же исчезает истина, если одновременно рассматривать проблему насильственной смерти Сталина с точки зрения наиболее остроумных версий представителей указанных сообществ.