Смерть там еще не побывала полностью

— Замолчи. Я занят. Ты очень приметна. Кто-нибудь заметил тебя, когда ты входила и уходила?

— Не думаю. Если даже да, то я никого не видела.

— Ладно. Я ухожу. Вот что ты должна делать: уезжай из города куда-нибудь недалеко, например, на Лонг-Айленд или в Вестчестер. Оставь мне в «Рице» записку, куда именно, но больше никому не говори. Я…

— Ты велишь мне уехать сейчас?

— Именно. Сложи чемодан и уезжай. В течение часа.

— Иди к черту! — Она обеими руками держала меня за руку. — Ты, проклятый идиот! Разве я не обращалась к тебе в трудную минуту? Я хочу выпить, и ты пойдешь со мной. Как, по-твоему…

Я попытался отказаться, но ничего у меня не вышло. Она умела настоять на своем, а я спешил.

— Послушай, ангел, — взмолился я, — у меня есть работа, и ты должна мне помочь. Времени для объяснений нет. Если ты поступишь, как я тебе советую, то в субботу я возьму выходной, и ты можешь запланировать все, что захочешь, за исключением катания на лодке в центральном парке.

— В эту субботу?

— Да.

— Даешь слово?

— Да, черт побери.

— Джентльмены предпочитают блондинок. Поцелуй меня на прощанье.

Я быстро поцеловал ее, бросился к такси и велел шоферу остановиться на углу Барнум-стрит и Кристофер-стрит. Мои часы показывали 6:15. У Роя было преимущество в 13 минут.

Из-за Роя Дугласа у меня почти не оставалось надежды осуществить задуманную мной схему действий, но когда я выпрыгнул из такси на углу, бросившись к дому № 316 и увидев, что никаких следов чего-то необычного нет, шансы показались мне чуть получше. Например, двадцать к одному. Если же кто-нибудь еще, в том числе и Рой, опередили меня и вызвали полицию или врача, а то и соседей, или если бабушка вернулась домой пораньше, или еще семнадцать «если», мой план был обречен на неудачу.

Хорошо бы, если бы дверь была открыта, но она не была, поэтому я нажал кнопку, принадлежавшую Чак Эймори, не осмеливаясь позвонить кому-нибудь еще, и секунд через пять замок щелкнул. Это могло быть и хорошим и плохим признаком, но разбираться не было времени. Я вошел, направился в вестибюль и увидел Роя, стоящего перед открытой дверью квартиры миссис Чак. Лицо у него было какое-то одутловатое и дергалось, а сам он весь дрожал. Не успел он что-либо сказать, как я втолкнул его обратно в квартиру и захлопнул за собой дверь. У него был такой вид, будто он вот-вот начнет кричать. Я привел его из маленькой прихожей в комнату, подставил стул и усадил его.

— Она умерла, — хрипло произнес он. — Я не могу… смотреть на нее.

— Замолчите, — приказал я. — Понятно? Замолчите. Я разбираюсь в этом лучше вас.

Я огляделся. Все было в полном порядке, ни единого намека на ссору. Винить Роя в том, что он был не в силах посмотреть на Энн, не приходилось, потому что Энн была сама не своя. Лили упомянула два главных аспекта: язык и глаза. Верхняя часть туловища вроде опиралась на спинку обитого тканью кресла, а голубой шерстяной шарф, обвивающий горло, был завязан узлом под левым ухом. Приблизившись и встав на колени, я убедился, что это был труп, а не девушка. Она еще не успела остыть.

Я вернулся к Рою. Он забился в кресло, повесив голову. Я не был уверен, хватит ли у него силы поднять голову, чтобы посмотреть на меня, поэтому я снова опустился на колени, чтобы посмотреть на него.

— Послушайте, Рой, — сказал я, — нам предстоит кое-что сделать. Как давно вы здесь?

— Не знаю, — пробормотал он, уставившись на меня. — Я пришел прямо от вас.

— Как вы вошли?

— Куда? А… у меня есть ключ…

— Нет, не в дом. В эту квартиру.

— Дверь была открыта.

— Открыта настежь?

— Не знаю… Нет, не настежь. Приоткрыта.

— Вы кого-нибудь видели? Вас кто-нибудь видел?

— Нет, я никого не видел.

— Вы никого не вызывали, не звонили? Врача? полицию?

— Врача? — Он посмотрел на меня прищурившись. — Она ведь умерла, не так ли?

— Да, она умерла. Вы не вызывали полицию?

Он покачал головой, явно плохо соображая.

— Я… Нет.

— Ладно. Не двигайтесь с места.

Я выпрямился, огляделся и заметил в соседней комнате край кровати. Я прошел в спальню, сел на пуф возле туалетного столика, вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку и карандаш и написал: