Расплюев. Следствием открыто, что вы находились с подсудимым в странной и таинственностью облеченной переписке.
Чванкин. Какою же таинственностью: я с ним о девках переписывался.
Расплюев. Как? Как?
Чванкин. Я у него трех девок купил.
Расплюев. Трех? трех девок? Вы купили. (Оху.) Воспрещено законом.
Ох. Строжайше… Продолжай.
Расплюев. Когда и с какой целью дозволили вы себе купить у подсудимого девок, и главное в таком количестве?
Чванкин. А вот видите, — признаться, я сам недоумевал.
Ох. Это не извинение, — мы этого не принимаем.
Расплюев. Мы этого не принимаем.
Ох (Расплюеву). Молчи. (Чванкину.) Незнанием, сударь, законов никто да не отговаривается. Извольте показывать.
Чванкин. Жил я в Москве; приходят ко мне из моего симбирского имения мужики. Батюшка, говорят, барин, купите нам девок. — Где ж, мол, я вам, сиволапое стадо, девок куплю? — Да мы уже и сторговали. — И сторговали? — Говорят: сторговали. — Почем? — Да по двадцати по пяти рублев. — За сотню? — Помилуйте, говорят, за штуку. — Хороши? — Важные, говорят, девки… Ну, думаю, дешево!.. Как, скажите, целую этакую девку, как она есть… за двадцать пять целковых!..
Расплюев (с увлечением). Дешево!.. Целую этакую девку… (Показывает как она есть.) Я бы сам дал!!
Чванкин. Вот я их и спрашиваю: где ж, мол, такие девки продаются.
Расплюев. Да, это интересно: где ж они продаются?
Чванкин. Мужики мне и говорят: а по соседству в княжой вотчине у управляющего Силы Силича Копылова. Я к Копылову письмо, он мне ответ, — так наша переписка и пошла.
Ох. Переписка перепиской, а дело все-таки серьезное; девками торговать, сударь, не дозволено.
Чванкин. Нет, позвольте. Ведь это для тягол, это для тягольного счета.
Ох. А мы вот увидим, для чьего счета. По этому обстоятельству неизбежно будет учинить местное дознание, так вы потрудитесь, во-первых, скрепить ваши показания.
Чванкин садится и скрепляет показания по листам.
Расплюев (постояв в раздумье). Эхма!! (Хлопает себя ро затылку.) Дешево!!
Ох (Расплюеву). Очнись — облом! (Чванкину.) А во-вторых, сударь, — извольте дать подписочку о невыезде из города.
Чванкин (продолжая скреплять листы). К чему же подписку; что за подписка; я и так из города никуда не поеду.
Ох. Так уж форма.
Чванкин (тверже). Я вам говорю, что не поеду, так вы можете верить. (Встает.) Кажется, между благородными людьми и благородного слова довольно. (Берет шляпу и хочет идти.)
Ох. Нельзя-с.
Чванкин. Однако, черт возьми, когда я говорю, так довольно!.. (Скоро идет к дверям.)
Ох (давая знак мушкатерам). Ей, Качала!..
Качала и Шатала подхватывают Чванкина под руки.
Чванкин. Что это?.. Стойте!.. опять в темную?!
Ох. Да-с. Мы уж попросим опять. (Мушкатерам.) Несите в темную.
Чванкина несут в коридор.
Чванкин (болтая ногами). Ну так я подписку, — я лучше подписку — стойте!.. окаянные!!
Его вносят в коридор.
Я даю подписку!! Две подписки!!
Ох (мушкатерам). Качала!.. Назад!..
Чванкин (вырываясь из их рук). Я с удовольствием — я с большим, черт возьми, удовольствием… вам подписку дам… я хоть три подписки дам.
Ванечка (подавая ему перо). Извольте подписать.
Чванкин подписывает.
Ох (вздыхает). Все, сударь, форма; все форма.
Чванкин раскланивается и уходит.
Ох, Расплюев, входит Варравин.
Варравин. Ну что у вас, господа, делается?
Ох. Следствие производим, ваше превосходительство; два показания уже приобрели, — свидетели показывают!..
Варравин. Что же такое?
Ох. Оборачивался!..
Варравин. Хорошо. (Расплюеву.) Ну что он?
Расплюев. В сильном, сильном томлении.
Варравин. Воды не давали?
Расплюев. Ни капли.
Варравин. И следовательно, тоска большая и силы нет?
Расплюев. Какая сила — чуть не околевает.
Варравин (трет руки). Хорошо.
Расплюев. В последнее время при всей лютости, но ослаб. Сознался. Стал показывать, что у вас служил, только сбивчиво и все врет; искренности настоящей еще нет.
Варравин. Погоди, братец, она будет. (Оху.) Вы имейте в виду, что я как свидетель могу вам сделать очень важное касательно Тарелкина показание. Еще будучи в живых, он вдруг с глубоким огорчением объявил мне, как начальнику, что иногда он бывает зайцем!..
Ох. Собственное признание есть высшее всего мира свидетельство, говорит закон.
Варравин. Да! И что в этом виде собственные его кредиторы производят ему по улицам травлю — что, как он лично меня заверял, доставляет ему несказанные мучения…
Расплюев. Необычайно, ваше превосходительство. Вот, стало, уж имеем в деле два свидетельские показания, что арестант оборачивался, и к этому собственное пред лицом вашим признание…
Ох. По закону — полное доказательство!
Варравин. Стало, дело обставляется отлично!.. Теперь мне непременно надо спросить его по одному предмету. (Оху.) Прикажите подать его сюда.
