Третий день компаньонка Керри Лайт не появлялась в Доме моделей. Она была занята. Времени не оставалось даже на то, чтобы умыться или сделать приличный макияж. В компании с коробкой эклеров Анна-Мэй планировала отмщение возомнившей о себе нахалке. У неё нет вкуса, у неё? У неё, Анны-Мэй Трэйси-Витторио, швейцарский муж которой, богатый банкир, постоянно восхищался телом своей молодой жены? Правду сказать, старик не очень-то разбирался в моде, ему просто нравилось изобилие белой молодой плоти, её вскрики экстаза, как только внимание Витторио обращалось на жену. Но их совместная жизнь, на вкус Анны-Мэй, была невыносимо скучной. Витторио мог разговаривать только о деньгах, векселях и акциях. Хотя Анне-Мэй нравились все эти слова, за которыми она слышала шуршание наличных, но они никуда не выходили и не принимали гостей у себя. У Анны не было ни малейшего шанса одеться так, как ей хотелось. Старик Витторио ревниво относился к жене, везде подозревая измену. А ещё он боялся за свои деньги. Они были припрятаны в доме повсюду, вилла была буквально нашпигована сейфами с валютой всех стран. И Витторио постоянно их открывал, любуясь своими сокровищами, пересчитывая их. Наличными он молодую жену не баловал, утверждая, что женщине, сидящей дома, модные тряпки не нужны. С любовником Анне-Мэй приходилось встречаться с такими предосторожностями, так долго заметать следы, что всё удовольствие от встречи пропадало без следа. Один раз ей показалось, что она почти попалась, когда муж вытащил из-за сидения машины её собственные трусики с подозрительными следами на них. Вот уж Анна-Мэй тогда перепсиховала! Ей удалось убедить старикашку, что трусики просто натёрли ей между ног, и она сняла их прямо в машине, а потом забыла про них. Но приступ ревности Витторио стал для неё последней каплей. Муж должен был умереть.
Как раз в это время Витторио, намереваясь обжулить своих коллег, перевёл все деньги от крупной сделки в один из банков на девичью фамилию Анны-Мэй. И объявил себя банкротом. По странному совпадению, в тот же вечер он погиб в результате несчастного случая, уронив включённую электробритву в ванну с водой, которую принимал перед ужином. Вдова на похоронах смотрелась просто великолепно, мешало лишь изобилие золотых украшений на её груди и руках. Деньги со счёта она сняла через неделю.
Как ни легкомысленна была Анна-Мэй, даже она понимала, что ей следует подготовить подходящую легенду происхождения денег на тот случай, если полиция или бывшие компаньоны Витторио заинтересуются тем, откуда у неё появилась такая сумма. И тут девчонка, обшивавшая её, упомянула о желании создать собственную коллекцию одежды. А почему бы и нет? – подумала Анна-Мэй Трэйси-Витторио и предложила Керри Лайт первоначальный вклад.
Семь лет они проработали бок о бок, и Керри Лайт никогда не осмелилась бы сказать ей такой лживой гадости, если бы не подумала, что теперь она лучше неё. Она ещё пожалеет… Пусть у Анны-Мэй нет совершенного вкуса, зато у неё есть другие, не менее впечатляющие достоинства.
Решение пришло к ней вечером, когда женщина уже собиралась ложиться спать, и было таким простым, таким приятным… В деле отмщения ей поможет другой человек. Да, да, ей нужен Сальвадор! Бывший любовник, который надоел ей пару месяцев назад, и она, несмотря на протесты мужика, велела ему больше не показываться возле её дома. Самая подходящая кандидатура – частный сыщик из числа тех низкопробных типов, которые специализируются на сборе компромата для разводов. Ей нужен именно Сальвадор.
Анна-Мэй, не глядя на часы, подняла телефонную трубку.
– Алло, Сэлли! Это я, твой пупсик. Узнаёшь меня? Я тут подумала, Сэлли, и теперь уверена, что я тогда поторопилась. Ты сможешь подъехать ко мне прямо сейчас?.. И не вздумай брать с собой пижаму!
Потянувшись через податливое тело Анны-Мэй, Сальвадор Трок включил свет на прикроватном столике. Взял дорогие сигары, подаренные ему любовницей, и закурил, пуская дым ей прямо в лицо. О, Сальвадор хорошо знал, когда женщине что-то от него нужно! Ясное дело, что сучке Витторио не только перепихнуться захотелось…
Он звучно шлёпнул Анну-Мэй по голому белому заду:
– Давай, вылезай из постельки, красотка, и приготовь мне кофе. Да положи побольше сливок и сахару, как я люблю!
Женщина недовольно заворчала.
– А то я сейчас уйду, – с угрозой добавил детектив.
Анна-Мэй зашевелилась.
– Уже иду, мой ненаглядный. Дай мне пять минут, чтобы одеться.
– Не стоит, лапуля, ты нравишься мне и так. Твои пышные сиськи трясутся так соблазнительно… Шевелись, красотка!
Любовница прошлёпала на кухню босиком. Она перешла к делу, как только Сальвадор сделал первый глоток сладкого капуччино и зажмурился от удовольствия.
– Ну, выкладывай, что тебе надо от меня!
– Какой ты, право же, подозрительный, Сэлли, – проворковала женщина, поглаживая под одеялом его вялый член. – Не можешь представить, что я по тебе соскучилась?
– Это, конечно, здорово, детка, потрахаться с тобой и всё такое. Но актрисой ты всегда была плохой. Так что тебе от меня нужно?
