В пятницу утром на тринадцатой минуте седьмого, распахнув большие синие глаза, и как всегда, мигом отбросив сон, Люси Энгкетл сразу же перешла к своим проблемам. Ощутив срочную потребность в беседе и нацелившись для этого на свою двоюродную сестру Мэдж Хадкасл, приехавшую в «Пещеру» накануне вечером, леди Энгкетл выскользнула из постели, набросила на плечи халатик и направилась по коридору к комнате Мэдж. По неизменной своей привычке, леди Энгкетл, женщина ошеломляюще быстрых мыслительных способностей, начала разговор в уме. Ее воображение сочиняло и ответы за собеседницу. Диалог был в полном разгаре, когда леди Энгкетл распахнула дверь спальни Мэдж.
— Итак, дорогая, вы должны согласиться, что уикэнд доставит нам бездну хлопот.
— А? Что, — невнятно пробормотала Мэдж, внезапно вырванная из безмятежного сна.
Леди Энгкетл направилась к окну, распахнула ставни и рывком развела шторы, впуская в комнату бледную сентябрьскую зарю.
— Птицы, — заметила она, с благожелательным добродушием вглядываясь в небеса. — До чего славно!
— Что?
— Ну, с погодой, во всяком случае, неприятностей не будет. Похоже, установилась ясная. Это уже кое-что. Ведь если компанию из столь несхожих личностей еще и заточить в доме, все может обернуться вдесятеро хуже. Не миновать тогда игры в карты с дюжиной участников и выйдет так, как в прошлом году, чего я себе никогда не прощу из-за бедной Герды. Я потом говорила Генри, каким это было с моей стороны верхом безрассудства — впрочем, неизбежно, ибо неучтиво было бы пригласить Джона без нее. Но из-за этого все, право же, так усложняется — а досадней всего то, что она все же очень мила. Поистине кажется порой странным, что такая прелесть, как Герда, может быть лишенной всяких следов ума, но если именно это принято называть законом компенсации, то я не думаю, что он хоть на каплю справедлив.
— О чем это вы, Люси?
— Об уик-энде, дорогая. О гостях, что съедутся завтра. Я всю ночь об этом думала и теперь страшно волнуюсь. Мне, право, станет легче, когда я поговорю с вами, Мэдж. Вы всегда такая здравомыслящая и практичная.
— Люси, — произнесла Мэдж сурово, — вам известно, который час?
— Точно нет, душечка. Вы же знаете — я никогда не помню о времени.
— Сейчас четверть седьмого.
— Верно, дорогая, — откликнулась леди Энгкетл без тени раскаяния.
Мэдж гневно уставилась на нее. До чего Люси невозможна, как она бесит! Ей-богу, не знаю, подумала Мэдж, как мы ее терпим? Но еще задавая себе такой вопрос, она уже знала ответ. Люси Энгкетл улыбалась, и, глядя на нее, Мэдж ощутила то редкостное и всепроникающее обаяние, что было присуще Люси всю жизнь и даже теперь, после шестидесяти, не оставляло ее. Вот почему гости со всего света, включая монархов, дипломатов и правительственных чиновников, терпели ее странности, ее рассеянность, сквозившие в ее поступках, обезоруживали и смягчали ехидные языки. Стоило Люси лишь округлить синие глаза, развести руками, лепеча: «Ах, мне так жаль…» — и обида куда-то пропадала.
— Дорогая, — сказала леди Энгкетл, — мне так жаль. Надо было сказать мне!
— Я же сказала вам… а, впрочем, уже поздно. Я разбужена бесповоротно.
— Мне так неловко! Но вы поможете мне, правда?
— Вы про уик-энд? А что? Какая с ним беда?
Леди Энгкетл села на край кровати. Кто еще, подумала Мэдж, мог бы вот так сесть на кровать? До того невесомо, словно это спустился на минуту эльф. Белые руки леди Энгкетл вспорхнули, изображая милую беспомощность.
— Гости собираются неудачные. Неудачные, я хочу сказать, когда они вместе, хотя порознь каждый просто очарователен.
— А кто собирается?
Крепкой смуглой рукой Мэдж откинула с квадратного лба густые жесткие волосы. Невесомое или эльфовидное в ней отсутствовало совершенно.
— Ну вот. Джон и Герда. Само по себе это хорошо. Я нахожу, что Джон просто прелесть. Он притягательнее всех. Что же до бедняжки Герды, то мы все, я думаю, должны быть с ней очень добры. Очень, очень добры.
Движимая неясным защитным инстинктом, Мэдж сказала:
— Ах, оставьте, не такая уж она никудышная.
— О, дорогая, она трогательна. Эти
— Нет, — сказала Мэдж, — только из тех, что произносите вы — правда, я не знаю, упрек ли это ей. У вас очень быстрый ум, Люси. Чтобы поспеть за вашей мыслью, надо совершать поразительные прыжки. Все связующие звенья выпадают.
— Совсем как мартышка, — туманно высказалась леди Энгкетл.
— А кто еще будет, кроме четы Кристоу? Наверное, Генриетта?
Лицо леди Энгкетл оживилось.
